— А ты — боевой маг! — перебил его Сайм Хассон, изо всех сил хлопая меня по плечу.
— Не совсем… — попытался объяснить я, но воины уже не слушали.
— Если бы не ты, лейтенант, все бы сейчас рыб кормили!
— Не держи зла!
— Как ты его шарахнул-то!
— Вот мы с парнями и подумали: нехорошо вышло!
— В общем, спасибо тебе от всей роты! — подытожил Добб, протягивая объемистую флягу. — Лучшая старка из трактира Чага Уховертки.
Как же, слыхал. А теперь и попробую. Я поднял емкость в приветственном жесте.
— За вас, ребята!
Не знаю, на чем настаивает старку Чаг уховертка, но крепость у нее отменная. Посудина вернулась к хозяину, а мне сунули еще одну.
— Теперь моей, лейтенант!
Отметили мы примирение. Как оказалось, фляги находились на вооружении почти у всех воинов, и в каждой из них плескались старка, либо рамс, либо ядреная настойка домашнего производства. Выпив как следует, солдаты завалились спать, мы же с капралами повели неспешную беседу. Скрестив ноги на манер жителей Восточного Эмирата, я сидел на краю тюфяка, принадлежащего капралу шестого десятка Флиннелу О’Халигату — тридцатилетнему высоченному парню. Маленькими глотками отхлебывая старку из полюбившейся мне фляги, закусывал сухарем и слушал рассказ Била.
— Они, парганцы-то, уже который раз на Санму пасть разевают. Мы их и прошлый год били, и позапрошлый.
— Значит, ты уже бывал на Южном континенте?
— Как не бывать? Мы все не по разу туда прогулялись. Кроме вот, — Бил кивнул на Хамара. — Он у нас новичок.
— Из Волков перешел, — уточнил хмурый воин.
— Из Волков перешел, — уточнил хмурый воин.
Силен мужик! Имперские волки охраняют границы Галатона. Войска ничуть не хуже Ястребов.
— Ну, и как там, на континенте? — заинтересовался я.
— Да обыкновенно. Жара, мухи, туземцы всякие. Еще змей много. Они подлые: в глаза лебезят, кланяются, а в спину ножом пырнуть норовят.
— Кто, змеи? — вытаращил я глаза.
Слыхал, конечно, о чудесах Юга, но чтобы такое?
— Да при чем здесь змеи? — досадливо поморщился слегка захмелевший Бил. — Говорю же: туземцы! Хуже орков, ей-Луг!
— Ну, это ты загнул! — крякнул Флиннел. — Орки — они, в общем, орки… — не найдя подходящих слов, воин сделал добрый глоток рамса.
— Так что там надо быть начеку! — продолжил Бил. — Ну, ты-то не пропадешь, лейтенант.
— А вот и пропаду! — честно признался я. — С оружием обращаться не умею.
— Так мы научим! — ухмыльнулся Йок, щуря хитрые зеленые глаза. Парень напоминал лесную кошку — такой же гибкий, опрятный и опасный. Даже в его речи чувствовались обманчиво мурлыкающие нотки. — Что, ребята, подсобим лейтенанту?
— Можно, — согласился Добб. — Дракона из тебя за пару дней, конечно, не получится, но пару-тройку приемов покажем. Будет подмога твоей волшбе!
— Главное, ты — не трус, а остальное приложится, — поддержал его Сайм. — Вот Добб — он у нас знатный мечник. Йок в рукопашном хорош. Арбалет… — он перевел взгляд на Ома Лютого, который с самого начала участия во всеобщем братании не принимал и от старки отказался. Сидел себе поодаль, поигрывая стилетом. Раз — узкое сверкающее лезвие взлетает вверх на пару локтей, два — тонкие пальцы уверенно охватывают рукоять.
— Лютый! — позвал его Сайм. — Поучишь лейтенанта арбалет держать?
— Посмотрим, — сквозь зубы процедил Ом и, сунув стилет за голенище сапога, демонстративно улегся на тюфяк, прикрыв глаза.
— Такой вот он у нас, с гонором, — хмыкнул Добб. — А вообще, парень надежный. Он в прошлый раз, того, этого, мне жизнь спас. Пошли мы с ним в разведку, и на караул парганцев наткнулись. Тех — шестеро, нас — двое. Ну, двоих-то мы сразу уложили, а третий меня — в спину мечом! Под лопаткой насквозь пробил, Мраков сын! Чуть бы выше — и здравствуйте, Счастливые долины!
— Не, — заметил весельчак Флиннел, — тебя туда не возьмут. Только во Мрак…
— Ну вот, — не смутившись высказыванием товарища, Добб подкрепился изрядным глотком старки и продолжил, — Лютый его из арбалета, почти в упор. А потом, того, этого, с двумя оставшимися схлестнулся. Меч у него и выбили. Так он в одного стилет метнул, точнехонько в сердце, он у нас мастер на это дело, без промаха кидает, что ни попадя. Как циркач, ей-Луг! А на другого с голыми руками попер. Под меч поднырнул и глотку ему перегрыз.
— Как… перегрыз? — икнул я.
— Понятно как, зубами. А потом еще меня на себе четыре майла к своим тащил. Одно слово: Лютый, — довольно заключил воин и приложился к фляге.
— Слышь, лейтенант, я спросить хочу, — впервые заговорил Давин Хрол, капрал девятого десятка, молчаливый мужик простоватого вида.
— Слышь, лейтенант, я спросить хочу, — впервые заговорил Давин Хрол, капрал девятого десятка, молчаливый мужик простоватого вида. — Ты сам-то откуда будешь? Правду говорят, что баронство и чин тебе от императора достались?
Рассказывать о себе не хотелось. Хвастаться особо нечем. Понятно, конечно, что мое происхождение не должно шокировать воинов, это вам не придворные щеголи — люди, привыкшие рисковать жизнью, прежде всего меряют честь по поступкам, а не по имени. С другой стороны… предубеждение против бастардов у галатонцев в крови. Я решил открыть капралам всю правду о себе как-нибудь потом, при случае. Казармы Ястребов находятся за пределами городских стен, поэтому воины мало что знали о нашумевшей истории спасения императора. Я отделался общими фразами. Мол, живу у дяди в Портовом квартале, а титул и чин получил за заслуги… Напустил туману, в общем. Но спасибо другому туману, царившему у нас в головах после обильных возлияний — никто не стал выспрашивать подробности.
В свою каюту я вернулся под утро. Как ни странно, Дрианн, который должен был видеть десятый сон, не спал — он лежал в своей койке, поставив на палубу лампу, и остановившимся взглядом всматривался в круглую штуку из полированного черного дерева, от которой к шее тянулся широкий кожаный шнурок. Дорогой амулет! Интересно, каким действием он обладает? Я никогда такого не видел, поэтому подошел поближе. Губы мага беззвучно шевелились, лоб был нахмурен, словно парень пытался что-то услышать. Почувствовав наконец, что он в каюте не один, Дрианн вздрогнул, оглянулся и суетливым жестом спрятал амулет под рубаху. Ну, не хочет показывать — и не надо! Я дружески хлопнул мага по затылку и завалился в койку.
Пробуждение было суровым. Свежий и отдохнувший Бил тряс меня как садовник — грушу, и решительно отказывался понимать, что у меня болит голова, ломит кости, а к горлу подкатывает тягучий ком тошноты.
— Добрый бой — лучшее лекарство! — торжественно провозгласил он, вываливая меня из койки.
И начались прелести обучения! Сначала разминка под руководством Йока, который безжалостно валял меня по палубе, при этом дотошно объясняя, как и зачем он это делает. Теперь-то я узнал, что такое «вдовий захват»! Это когда противник стискивает тебя до треска в ребрах, одновременно сцепляя руки в замок на твоей спине. Если вдовы так обнимают, то не надо мне Мельды! Впрочем, может, название намекает, что после этого захвата твоя жена останется вдовой. «Монастырская подножка» тоже была хороша в своем роде — благодаря ей я бесчисленное количество раз мешком хряпался на палубу. Потом настало время изучения стратегии и тактики ближнего боя, а также теории выживания на Южном континенте — да-да, мои мучители и это предусмотрели! Преподавал мне сию премудрость капрал восьмого десятка Зарайя Миттус — обстоятельный немолодой бородач.
