— Вот и все! — произнесла магесса. — Конечно, кожица еще молодая, да и шрамчик останется, но болеть уже не должно.
— Рик, они затянулись! — торжествующе вскричал Дрианн, словно это он сам меня вылечил.
— Как вам такое удается? — моему восторгу не было предела.
Понятно, конечно, когда подобные чудеса являют маститые целители, какие-нибудь профессоры из университета, или придворные маги, пользующие августейшую семью и аристократов. Но тут, молоденькая девчонка, пигалица — и такой уровень!
— Где вы учились, Марьяна?
— В университете, где и все, — магесса усмехнулась, а Дрианн покраснел. — Только вот там этому не учат, — продолжила девушка. — Моя мама — потомственная целительница, она со мной много занималась. Всем, что я знаю, обязана ей, а вовсе не профессорам. А сейчас давайте займемся вами.
Марьяна подошла было к Лютому, но тот осторожно, чтобы не обидеть девушку, отстранился.
— Простите, мне бы не хотелось вас затруднять… не нужно осмотра. Не могли бы вы просто дать мне немного вашего чудодейственного зелья?
Магесса была не только талантливой, но еще и тактичной. Она не стала настаивать, просто с улыбкой протянула Ому маленькую склянку с мазью. В ответ Лютый галантно чмокнул ее руку, тем самым заслужив свирепый взгляд Дрианна.
— А вы? Вы тоже ранены? — спросила у него целительница.
По-моему, мальчишка готов был душу продать Варрнавушу за то, чтобы иметь возможность ответить «да». Но он только удрученно покачал головой, искренне сожалея, что ничуть не покалечен. Мы с Лютым, прыснув, как дети малые, выскочили за дверь госпиталя, оставив магов наедине.
— Похоже, не повезло сегодня Лаванде, — расхохотался Ом, оказавшись на улице.
— Лавинии, — поправил я.
— Один демон, все равно имя дурацкое! Что, подлечила она тебя, теперь как новенький?
— М-да… — согласился я.
Как новенький… полный сил… и знающий способ определить кайлара… Не слушая, что кричит мне Лютый, я ринулся в середину гарнизона, туда, где расположилась на отдых наша рота. Пусть грубо, пусть, как утверждает Артфаал, неаккуратно, но я узнаю, кто убийца! Лютый моей ночной тренировки не видел, спал он, и днем я ему тоже ничего не рассказал — слишком много было посторонних ушей. Поэтому капрал толком не понимал, что именно происходит, но все равно бежал за мной следом.
— Спокойней, — произнес он, догнав меня. — Не выдай себя раньше времени.
Все же чутье у него отменное! Вот и наша рота, большинство солдат развалились на травке вокруг плаца и потягивали рамс. Так, начнем с капралов: вон там, под пышным кустом, сидят Сайм, Добб и Бил с мастером Триммлером. Зарайя чуть поодаль неспешно беседует с таким же немолодым, как он сам, ветераном из Волков.
Эцони… этого оставим на потом, он меньше всех вызывает подозрение. А вот Добба все же прочитаю. Йок посреди плаца блестяще демонстрирует приемы рукопашного боя на добровольце-Волке. Флиннел и Давин, стоя рядом, одобрительно посмеиваются. Хамар с флягой в руке пересекает плац, собираясь к ним присоединиться… Все в сборе. Ну что ж, начнем…
Простите меня, ребята. А ты, тварь, готовься…
Сосредоточиться, выйти в Астрал. Спасибо Марьяне, сумевшей восстановить мои силы, все получилось с одной попытки. Я присел на корточки перед первой группой. Сайм. Сила, молодость, честность, отвага… У тебя тяжело больна мать, и ты очень переживаешь за нее… Именно поэтому у твоей ауры такой цвет — он означает тревогу… Сайм вздрогнул, ощутив бесцеремонное прикосновение к своему сознанию. Я отодвинулся от его сущности, и парень, не понимая, что произошло, принялся трясти головой в попытке прогнать наваждение. Бил. Здоровье, безграничная преданность делу, гибкий ум, удивительная готовность веселиться до упаду, и одна простительная слабость — женщины. Ничего другого я и не ждал, никогда ты не был у меня на подозрении. Бил изумленно уставился в одну точку, затем перевел взгляд на меня, но я уже исследовал энергетику Добба. Чистая, открытая душа: верность друзьям, способность к самопожертвованию, простота. Ты не задумываешься, капрал Ноут, о том, что плохо, а что хорошо. Идя в атаку, знаешь одно: ты солдат, и твой долг — сражаться. Лицо Добба приобрело задумчивое выражение. А я поднялся и сделал несколько шагов.
Зарайя… Твоя душа полна боли… Вот уже много лет ты считаешь себя убийцей. Не из-за того, что приходилось убивать на поле боя, нет… Когда-то, будучи совсем юным, ты соблазнил молоденькую девчонку. А потом слишком долго раздумывал, нужна она тебе, или нет. Она не вынесла позора и утопилась. Она ждала ребенка, но не успела сказать тебе. Ты догадываешься об этом, и эта догадка делает твою ношу еще тяжелее. Луг тебе судья, Зарайя… Для меня ты по-прежнему останешься надежным товарищем.
Лютый… лицо серьезно и сосредоточенно, аура пульсирует тревогой. Ты кладешь руку на мое плечо, пытаясь что-то сказать. Тебя я читать не стану. Ты — друг, и я не хочу знать твоих тайн. Я доверяю тебе.
Плац, я перешел его и остановился рядом с борцами. Йок… Хитрость, природный ум, изворотливость… Что? Всего-то навсего болит коренной зуб? Отсюда изменения в ауре… Хамар… Мрачное лицо искажается злобой, в ауру вплетаются черные клубы…
Я стремительно вырвался из Астрала и выкинул руку вперед, пытаясь сбить его заклятием «Железного кулака». Волшба ударилась о воздушный щит и отскочила обратно. Краем сознания я уловил движение ребят: Лютый и Флиннел вскинули арбалеты, Йок, подобравшись, сделал несколько крадущихся шагов, выбирая удобный момент для нападения. Отовсюду к нам бежали люди… Хамар едва уловимо взмахнул рукой — и мощный ураган пронесся над плацем, сбивая воинов с ног и раскидывая их во все стороны. «Лютый был прав», — беспокойной птицей вспорхнула мимолетная мысль и растворилась в безумии происходящего. В Хамара полетели болты, но все они бессильно упали, ударившись обо что-то невидимое и непроницаемое. Большой Темный зонт. Что ж, так даже лучше. Больше никто не пострадает. Призыв к Мраку…
— Ты этого хотел, бастард? — вместе с яростным воплем в меня полетела «Тень посмертия».
— Уже давно! — проскрежетал я, закрываясь «Черным коконом».
Нет, это неудобная защита, в ней невозможно творить заклятия… Малый щит, напитанный Темной силой, подойдет. Хамар взмахнул рукой — и на меня двинулась стена черного пламени.
Хамар взмахнул рукой — и на меня двинулась стена черного пламени.
— Сдохни, бастард!
Это просто: растянуть щит, загородиться полностью…
— Сдохнешь ты! — на капрала опустилась «Стальная сеть», усиленная Темным источником.
Хамар со смехом разорвал заклятие руками.
— И это все, что ты можешь, щенок? Смотри, как сражается Огненный дракон!
Все вокруг словно затянулось инеем, воздух стал обжигающе-холодным, а ко мне рванулось нечто стремительное, смертоносное. Это — то, чем ты сразил Ома, кайлар? Щит! А ты получи огненный шар! Пламя рассыпалось, не достигнув Хамара.
— А ты неплох!
Предатель медленно двинулся по кругу, я тоже. Мы кружили, как два борца, силы которых равны, и поэтому каждому остается лишь надеяться на невнимательность противника. Я ловил каждый вздох, каждый слабый оттенок движения кайлара. Тот выставил перед собой руки, растопырив пальцы правой, а левой делая приглашающий жест, в надежде отвлечь мое внимание. Обычно примерно так поступают в уличных драках беспризорники, вооруженные самодельными ножами.
