— Меня зовут Рен… Ренор. Моя родина — планета Земля. Она не входит в Сеть и не имеет номера.
— Земля? — переспросила судья. — Земля… — задумчиво повторила она.
Диадема на ее голове замерцала рубиновыми и сапфировыми огоньками. «Это, наверное, не украшение, а какое-то устройство для связи с всеобщим банком данных», — догадался я.
— А где находится твоя планета, на каком Измерении, в какой вселенной, в какой галактике?
Я развел руками:
— Я не понимаю, о чем Вы меня спрашиваете. Подобные определения мне неизвестны.
— Тогда как же ты оказался на Перекрестке Измерений?
К этому вопросу я уже был готов и выдал очередную порцию лжи, основанной на воспоминаниях о землянине:
— Когда я был маленький, меня подобрала экспедиция иномирян… эльфов. Их корабль случайно приземлился на нашей планете. Они забрали меня с собой… а через несколько лет отпустили.
— Отпустили? — Недоверчиво прищурилась судья. — Просто так взяли и отпустили?
— Да, — изо всех сил я старался изобразить наивную простоту, — отпустили. Они научили меня нескольким языкам, снабдили некоторым количеством денег для прохода через Сеть и отпустили. Я посетил несколько миров, но там я чувствовал себя чужим, никому не нужным, поэтому я недавно прибыл сюда, на Перекресток, где, я слышал…
— То есть, искать тебя эльфы не будут? — Нетерпеливо перебила мой рассказ судья.
— Зачем искать? — Не понял я.
— Иными словами, у тебя, уроженца не входящей в Сеть планеты, на Перекрестке нет ни опекунов, ни поручителей, ни друзей, ни знакомых?
— Нет.
Мне показалось, что на лице судьи на какое-то мгновение промелькнуло выражение ни с чем не сравнимой радости. Но следующий ее вопрос снова прозвучал вполне официально:
— Ты знаешь, что тебя обвиняют в драке, в нанесении телесных повреждений гражданам Перекрестка Измерений, в сопротивлении при аресте, в использовании лучевого оружия для нападения на стражей порядка?
— Знаю.
— Ты признаешь себя виновным? — В вопросе судьи вновь я уловил нотки ничем, казалось бы, не обоснованного страха.
— Признаю.
С видимым облегчением судья откинулась на спинку кресла и произнесла:
— Компьютер, зафиксируй признание обвиняемого, сделанное им свободно, без давления и применения средств внешнего воздействия. Я, судья Шестой Составляющей Перекрестка Измерений, объявляю приговор: ссылка на тюремную планету… с возможностью возвращения. У тебя есть жалобы, замечания, пожелания?
— Есть вопрос: каковы условия моего возвращения из ссылки?
Судья улыбнулась хищной акульей улыбкой:
— Все это тебе разъяснят на месте. Одно могу обещать тебе точно: вернешься ты не скоро, очень не скоро.
— Получи рацион питания на десять стандартных суток. — Один из стражников протянул мне прозрачный пластиковый пакетик с разноцветными шариками.
Ба! Да это же та самая концентрированная пища и вода, которыми нас потчевал Яманубис во время всего путешествия! Похоже, тайные запасы бывшего Бога Смерти и тюремная кухня Перекрестка Измерений пополнялись из одного источника.
— Стража, оставьте нас одних. — Внезапно повелела судья. — Компьютер, выключи запись.
Похоже, это не входило в стандартную процедуру судебного разбирательства, потому что стражники несколько мгновений колебались, прежде чем выполнить приказ. Когда в комнате остались мы одни, судья наклонилась вперед и доверительно спросила у меня:
— Почему ты не настаивал на мыслесканировании?
— Мыслесканирование? — Я прикинулся удивленным, хотя внутри меня все похолодело. — А что это такое?
— Дикарь, совершеннейший наивнейший дикарь. — Судья едва не рассмеялась. — Тут кое-кто еще хочет с тобой попрощаться.
Я изумленно смотрел, как диадема судьи налилась пунцовым светом, а потом прямо над столом возникло голографическое изображение… главаря банды юнцов. Его правая рука висела на пластиковой перевязи, но в целом он выглядел вполне довольным.
— Прощай, дикарь! — Скривил он губы в насмешливой улыбке. — Надеюсь, на тюремной планете ты долго не проживешь. Там тебе быстро намотают кишки на шею.
— Что за грубые выражения, сынок. — Укоризненно покачала головой судья. — Нехорошо так выражаться.
— Извини, мамуля, — хотя на лице подонка было написано раскаяние, глаза блестели звериной злобой, — купи мне на ужин что-нибудь вкусненького, пожа-а-а-алуйста. — По-детски плаксиво протянул он.
— Обязательно, моя любимая милая деточка, — просюсюкала мамашасудья, и изображение ее любимого чада исчезло.
Так вот оно в чем дело! Мне сразу стал понятен первоначальный страх судьи и ее радость оттого, что у меня не нашлось заступников и я признал себя виновным. Вот чего она боялась: если бы я настоял на мыслесканировании, подсудимым стал бы не я, а ее драгоценный сынуля.
Вот чего она боялась: если бы я настоял на мыслесканировании, подсудимым стал бы не я, а ее драгоценный сынуля. Компьютер зафиксировал бы мое требование о справедливом беспристрастном суде и провел проверку моих воспоминаний. Главарь банды малолетних негодяев получил бы по заслугам, а я был бы оправдан. Но в этом случае компьютер раскрыл бы мою тайну. Ну, что же. Я знал на что иду, безоговорочно беря всю вину на себя, и теперь мне оставалось лишь согласиться с вынесенным приговором и с торжеством неправедного правосудия.
— Компьютер, включи запись. — Распорядилась судья. — Я, судья Шестой Составляющей Перекрестка Измерений, привожу вынесенный приговор в исполнение.
Диадема вспыхнула оранжевым светом, который слился с сиянием, исходящим от круга, на котором я стоял. «Так это же и есть Портал,» — понял я, зажмуриваясь от яркой вспышки. Когда же я открыл глаза, то понял, что Прямой Переход завершился…
Глава 12. Тюремная планета.
…Я находился внутри клетки, сплетенной из толстых длинных побегов растений, наверное, местных аналогов лианы. Клетка была достаточно просторная — пять на пять шагов и такой высоты, что, подпрыгнув, я не смог бы ухватиться за ее потолок. Пол также был сплетен из веток, так что о подкопе нечего было и думать. Но даже если бы я и нашел способ выбраться из своей новой тюрьмы, то немедленно столкнулся бы с другой проблемой: клетку окружал высокий частокол, полностью закрывавший обзор.
Ловушка была надежная. По высохшим до стальной прочности веткам было видно, что построена она довольно давно. Похоже, местные жители позаботились о своей безопасности и надежно защитили место выхода из Портала. Их можно было понять: на тюремную планету ссылали не только мелких нарушителей вроде меня, но и садистов-маньяков, серийных убийц, опасных для общества психопатов, а также негуманоидов, кое-кто из которых мог воспринимать людей исключительно с гастрономической точки зрения.
Я так был занят осмотром клетки, что не сразу заметил, как над частоколом появились головы нескольких человек. Должно быть, какое-то время они молча наблюдали за моими попытками найти в клетке какуюнибудь дверь, потому что негромкий окрик оказался для меня полной неожиданностью.
— Эй, там, внизу, — спросили меня, — ты понимаешь общий язык Перекрестка?
— Понимаю, — ответил я, поднимая голову и разглядывая людей.
Первый осмотр меня несколько успокоил. Лица людей были серьезны и сосредоточены, но не несли на себе печатей злобы и ненависти, как полагалось бы обитателям планеты-каторги. Даже то, что двое людей нацелили на меня арбалеты, положив их на частокол, ничуть меня не испугало: я понял, что это такая же мера предосторожности, как и клетка, закрывающая выход из Портала Прямого Перехода. Теперь мне нужно было доказать этим людям, что я не представляю для них опасности, и могу оказаться им полезным.
