Их было четыре, и перед ними тоже лежали трупы дроми, уничтоженных ракетным залпом. В смерти их позы и лица казались особенно нечеловеческими: толстые ноги будто изломаны в суставах, руки — как лапы с длинными когтями, огромные челюсти и рты, частокол зубов, языки, похожие на пурпурных змей… Птурс с гневным сопением пинал их трупы, пока Светлая Вода не подтолкнул его протезом к ближней арке.
Они вступили в круглый зал, гораздо меньше предыдущего и с более низким потолком, усеянным экранами. Арки занимали четверть его периметра, а остальное пространство у стен было загромождено ребристыми стальными шкафами, на которых мигали гроздья огоньков. Знакомая картина, подумал Вальдес; вычислительные машины дроми, как и их оружие, он видел в учебном центре на Зайтаре. Пульт в середине отсека тоже казался старым знакомцем — почти такой же, как на бейри, но посолидней размером и с шестью ложементами. Четыре из них были заняты: в одном сидел огромный дроми с зеленовато-серой шкурой, изрезанной морщинами, а в остальных — не такие крупные, но тоже массивные и морщинистые существа. Старцы, понял Вальдес, припоминая мирного Фарлока. Дроми жили меньше землян, зато росли до глубокой старости — собственно, до самой смерти.
Его команда растянулась вдоль шкафов — справа десантники, слева Птурс. Акимов и Зарифов. Глеб Прохоров и Кро остались с Вальдесом. Опустив фризеры, они медленно подошли к пульту.
— Вот и пленные, — с мрачной усмешкой произнес Прохоров. — Я бы им кишки выпустил за Кима и Фархада, но Адмирал будет недоволен. Я бы этих жаб вонючих…
— За Кима и Фархада мы уложили сотню дроми, а с этими я хочу поговорить, — сказал Светлая Вода. Сказал уверенно и властно, как если бы не Вальдес а он командовал отрядом.
— Ну, говори, — пробурчал Прохоров.
Вождь на мгновение замер, глядя в потолок, в мертвые серые экраны, и словно что-то припоминая. Потом забрало его шлема сдвинулось, и Вальдес вздрогнул, услышав бульканье, лязг и скрежет. То была не мелодичная речь лоона эо, а язык дроми, на котором — он точно это знал! — человек говорить не способен. Но Светлая Вода говорил. Должно быть, от предков-навахо он унаследовал дар к подражанию всяким звукам, от воя койота до шипения змеи.
Кро выступал как заправский оратор, сопровождая сказанное гримасами и жестами. Потеря левой руки ему не мешала, даже наоборот — протез Вождя гнулся в любую сторону как щупальце осьминога. Возможно, жесты значили для дроми не меньше, чем слова — их зрачки то сужались, то вспыхивали и начинали мерцать, но ни звука в ответ Кро не дождался. Четыре морщинистых старых существа сидели неподвижно и безмолвно, погруженные в пульт по грудь, если область между животом и шеей можно было назвать грудью. Их рук Вальдес не видел — вероятно, дроми погрузили их в коммуникационные отверстия.
Светлая Вода испустил последний булькающий вопль, и дроми отозвались серией щелчков и скрежета. Самый крупный подался вперед, плечи его дрогнули, словно он что-то делал руками, затем поникли, и голова со стуком ударилась о пульт. Трое других, как заведенные манекены, повторили эти движения. Они не шевелились, и Вальдес понял, что все четверо мертвы.
— Не вышло. — Кро с огорченным видом поджал губы. — Я пытался их убедить, что жизнь прекрасна даже в плену. Но эти создания очень упрямы.
— Адмирал будет недоволен, — сказал Прохоров.
— Большего я сделать не мог. Они включили систему самоликвидации.
— Ты попытался, — произнес Вальдес и, подумав, добавил: — На их месте я поступил бы точно так же.
Его команда разбрелась по залу. Оношко и его десантники, с оружием под руками, встали у входных арок, Птурс и Зарифов разглядывали шкафы с созвездием мигающих огней, Кро с Прохоровым направились к пульту, попробовали вытащить дроми из щелей-ложементов, но это не удалось. Акимов, отложив фризер, пришел им на помощь.
Вальдес, подняв забрало шлема, втянул носом воздух. Пахло мерзко, как всюду, где находились дроми, и от этого густого смрада першило в горле.
Акимов, отложив фризер, пришел им на помощь.
Вальдес, подняв забрало шлема, втянул носом воздух. Пахло мерзко, как всюду, где находились дроми, и от этого густого смрада першило в горле. Запах, пожалуй, был более прочным барьером между дроми и людьми, чем разница в облике, языке, привычках; чувства зрения и слуха подтверждали, что дроми чужие, а обоняние добавляло: чужие и отвратительные.
Пискнул коммутатор — вызывал Адмирал.
— Централь захвачена, сэр, — доложился Вальдес.
— Потери?
— Двое убитых. Фархад и Ким Йо.
— Да будут милостивы к ним Владыки Пустоты, — раздалось после недолгого молчания. — Пленные?
— Мертвы. Покончили с собой.
— Кто вел переговоры?
— Кро Лайтвотер, сэр.
Снова молчание. Потом:
— Ну, если у него не получилось… Никаких претензий, коммаидер.
— Спасибо, сэр. Что нам делать?
— Ждать. Их оборона сломлена. Я буду у вас через десять минут.
Но появился он раньше — видимо, транспортная сеть работала. За Адмиралом плыли гравиплатформы, шагал отряд десантников, и централь сразу наполнилась людьми, их голосами, стрекотом видеокамер и лязгом оружия. Восемь бойцов растянулись шеренгой у арок, сменив Оношко, четверо стали грузить на платформы тела погибших и разбитых роботов, затем, подогнав платформу к пульту, занялись мертвыми дроми. Стоя рядом с Вальдесом и Кро и наблюдая за этой суетой, Монтегю Ришар спокойно ждал, когда очистят помещение.
Платформы с дроми поплыли к выходу.
— Не удалось-таки взять их живьем, — заметил Прохоров. — Жаль! Теперь не узнаем, что тут они нахимичили.
— Не факт, — отозвался Адмирал, глядя в потолок с серыми бездействующими экранами. — Совсем не факт!
В зале, сопровождаемый двумя десантниками, появился Регистратор. По оранжевому одеянию Вальдес узнал Пятого, отвечавшего за техническое обслуживание базы; сообразуясь с древней традицией, патрульные присвоили ему кличку «дед» [19] . Правда, на настоящего «деда» он не тянул — бороды у серва не имелось, равным образом как и густых бакенбард, объемистого пивного брюха и зычного голоса. Тонкий, бледный, изящный, он шагал между рослых десантников в боевых скафандрах, не обращая внимания на мерзкий запах и трупы дроми, валявшиеся за арками.
Встав в центре отсека, Регистратор вытянул руки к потолку и произнес:
— Во имя Хозяев — да живут они до той поры, пока не истает время! Здесь их слуга. Если ты жив, отвечай!
Сотни крохотных иголочек кольнули затылок Вальдеса, переместились на шею, ужалили позвоночник. Регистратор пошевелил пальцами; казалось, что его руки ткут в воздухе невидимую паутину.
— Что он делает? — спросил Прохоров.
— Пытается реанимировать разум станции. Он тут, над нами. — Ришар показал взглядом на потолок. — Если его не уничтожили, а лишь отключили, то…
Яркая вспышка света заставила их зажмуриться. Когда Вальдес открыл глаза, все потолочные экраны ожили, и станция словно отразилась в них: он видел корабли патрульных на фоне звезд, причалы, шлюзы и отсеки, гигантскую трубу разгонной шахты, темную массу генератора, преддверие централи за входными арками, заваленное грудами мертвых тел, какие-то другие помещения, кабели, трубопроводы, решетчатые фермы, огромные машины. Картины менялись, плыли, текли, и одновременно с этим начала гаснуть россыпь огней на шкафах у стен — искусственный разум цитадели перехватывал управление.
— Он все-таки сохранился, — молвил Кро. — Это радует. Меньше хлопот.
