Огарков понимающе улыбнулся.
— Боюсь, что не очень. Но опять?таки повторюсь: если возможность сделать что?то выдающееся приходит сама к тебе в руки, то вряд ли будет правильно стараться избегать ее. Мне кажется, что это от лукавого.
— А если сама возможность от лукавого?
— И это может быть, — согласился Огарков. — Но в любом случае исследовать надо.
— Я и не спорю. — Палыч вздохнул. — Ладно, раз собрались, так надо начинать. Пойду растолкаю нашего вольного стрелка.
Игоря долго толкать не пришлось, он просыпался мгновенно — тоже профессиональная привычка. Вообще все они задвигались бодро, позавтракали быстро, в начале девятого можно было отправляться.
— Чем раньше начнем, тем лучше, — одобрил и Игорь, засовывая ТТ в карман ветровки. Палыч нахмурился:
— Ты пушку?то с собою лучше не бери. Не приведи Господи, напоремся на ГАИ, потом как открутимся?.. А случись что, проку от него немного будет.
— Был уже прок, — жестко усмехнулся Игорь. — А что касается ГАИ, то… — он достал из кармана гекатовское разрешение на ношение оружия и показал его Палычу, — позвольте, у меня все ходы записаны!
— Давайте карту посмотрим, — вмешался Огарков, — надо решить, с чего начать… У меня еще карта есть, она поточнее вашей. Сейчас принесу.
Он сбегал к машине и принес карту, вправду, более подробную и четкую, нежели та, что была у Федора Матвеевича. Кроме карты, явились карандаш с твердым грифелем и логарифмическая линейка.
— Вот, — сказал Лев Евгеньевич, — видите? Сейчас мы верно черту проведем.
И тщательно выверив по карте обе точки, на Прибрежной и на Рябиновой, они соединили их тонкой аккуратной линией и еще раз подивились тому, как точно она прошлась по зданию библиотеки: та была обозначена на карте специальным значком. Игорь даже головой восхищенно покачал.
— Нет, ну надо же! Судьбу не проведешь.
— Это меня не проведешь, — буркнул отчего?то Па?лыч, а затем пояснил свои слова: — Когда меня там уша?тало, я хоть и прятался потом всю свою жизнь, а все же понял, что когда?то оно меня достигнет, пусть через годы, через много лет… Вот так оно и есть.
— Так это и есть судьба, — сказал Игорь, но Палыч спорить не стал, а Лев Евгеньевич нетерпеливо перебил сей философский диалог:
— Потом, потом выясните. Сейчас давайте решим, как действовать будем…
Решили так: поедут на фургоне Федора Матвеевича, а «пятерку» оставят здесь. Логинов и Огарков в кабине, Палыч с Игорем в будке. Правда, Федору Матвеевичу опять придется покидать пост.
— Ну, это не беда, — успокоил он. — Кузьмич выручит.
— Кузьмич у вас безотказный, я смотрю, — сказал Палыч.
— Когда бутылку ему дашь, он всегда безотказный.
И Федор Матвеевич сгонял за Кузьмичом, который прибыл как штык, тем паче что был одолеваем похмельем. Сразу ему и плеснули сто грамм — он их замахнул не глядя, после чего какое?то время на его щетинистой физиономии держалось напряженное ожидание, а затем расплылось блаженное довольство.
Мир для Кузьмича стал расцветать розовыми красками.
— Дошло, — прокомментировал эту картину Кореньков.
Оставив Кузьмича бдить, исследователи загрузились в «Москвич» и покатили на дело.
— С чего начнем? — весело прокричал Лев Евгеньевич, оборачиваясь к заднему оконцу кабины.
— С Рябиновой, — решительно сказал Палыч. — С чего тогда началось, с того и сейчас начнем.
Резонно. Так и сделали. Федор Матвеевич прижал акселератор, и старенький фургон бодро понесся по уже шумным, но все еще каким?то утренним улицам.
За годы дома постарели, что?то забылось, появилось новое — но то место Палыч действительно помнил до сантиметра, так и показал Федору Матвеевичу, где следует остановиться.
— Вот здесь… Стоп, Федор Матвеич!.. Ага, отлично. Вон там, не доходя до той рябинки.
Все с интересом уставились на асфальт, в котором, надо сказать, ничего интересного не было.
— Попробуем? — бодро спросил Огарков.
— Попробуем, — сдержанно отозвался Кореньков. — Давайте, Федор Матвеич.
Федор Матвеевич отомкнул будку, Палыч спрыгнул наземь и размял затекшие ноги.
Эта улица и тогда была немноголюдной, и сейчас оставалась такой же. Вообще она производила впечатление грустное, но светлое. Таким нам всегда кажется наше прошлое.
Палыч огляделся с некоторым подозрением, но вокруг все было спокойно. Тогда он решительным шагом направился на то самое место.
Память его не подвела. Да это, конечно, и не память была, а нечто иное, гораздо большее. Он и сам это знал, правда, высказать не мог.
Когда ступил туда, почувствовал, как колыхнуло мир вокруг. Точно как тогда! Только послабее.
Он и сам вздрогнул: и радостно, и жутковато. Работаем! Но что из этого выйдет — неведомо.
— Игорь! — окликнул он. — Глянь?ка карту, как эта линия должна идти? Учти, что я стою на этой самой точке.
— А что вы испытываете? — немедленно спросил Огарков.
Палыч, казалось, затруднился с ответом. Во всяком случае, он помолчал, как?то беспокойно покрутился на месте и только после этого сказал:
— Что?то явно есть… Но по сравнению с тогдашним…
И расставил руки и покачал головой — ясно, мол, что не тот компот.
Игорь тем временем сверился с картой.
— Палыч, — сказал он, выйдя из фургона, — смотри: вот так, наискось через улицу, и вон .к тому дому… примерно по второму ряду окон.
— Может, туда и подъедем? — предложил Федор Матвеевич.
— А здесь как же? — Огарков нахмурился. — Надо все до конца прояснить.
— Да вроде как уже все ясно. — Игорь это понял сразу.
А Кореньков для убедительности даже попрыгал на месте. Зазвякала мелочь в карманах.
— Вот, — сказал он, — видите?.. Пока вот так. Но не совсем пусто, я чувствую. Предлагаю следующее: пройдусь по этой самой линии, к окнам. А вы подъезжайте, вон там разворот, видите? Так развернетесь, и к дому. Давайте!
И быстро зашагал наискось через проезжую часть, по указанному азимуту.
— Ну дает! — воскликнул Федор Матвеевич, спешно заводя двигатель. — А вдруг через стену пройдет?!
— Типун вам на язык, Федор Матвеевич! — Огарков сказал это так искренне и с сердцем, что рассмешил Игоря. Смеясь, он вымолвил:
— Или пропадет!.. Представляете: идет, идет… хлоп! — и нету.
Но Палыч не пропал и сквозь стену не прошел. Пока его сподвижники ехали, разворачивались и снова ехали, он дошагал до стены дома, остановился у того самого ряда окон, задрал голову и посмотрел в небо.
Затем похлопал ладонью по шероховатой оштукатуренной стене.
— Ну что? — крикнул ему издалека Лев Евгеньевич.
— То же самое.
— Может, вокруг дома обойти? — предложил Игорь. — Это уже будет ближе к третьему ряду…
Но и там результат был таким же, то есть практически нулевым. Палыч внимательно прислушивался к себе, после чего заявил, что здесь даже и не колышет, как там, на точке.
Игорь внимательно сориентировался по карте и показал линию: она уходила сквозь детскую площадку, в какие?то бедовые заросли, к строениям неизвестного назначения. Палыч прошелся и по этой тропке. Скрылся в зарослях. Лев Евгеньевич, не утерпев, кинулся следом. Вдвоем они довольно долго бродили там, потом явились, и вид у обоих был мрачный.
— Пусто, — сообщил Огарков. — Все, что можно, прошли, но… — И развел руками.
— А что там вообще есть? — поинтересовался Игорь.
— Да собственно, интересного мало. Кусты, заросли, загажено, разумеется, изрядно. А здание это — бойлерная или котельная… В таком вот роде.
