На том разговор и кончился. Вскоре кончился и контракт, и никаких телодвижений по продлению его со стороны «Гекаты» не наблюдалось. Лев Евгеньевич только в означенный день сходил в кассу, получил деньги — очень неплохие — и все. Молчок. Огарков поначалу недоумевал, ибо Смолянинов в прежних разговорах с ним разводил пары насчет долговременного сотрудничества, воплощения практической психологии в реальный менеджмент… и все такое. Но ничего не завязалось и не воплотилось. Прошел еще месяц. И вдруг он стороной узнал, что «Геката» вышла на Белкина и вовсю с ним сотрудничает.
Конечно, первое чувство, которое появилось у Льва Евгеньевича, — обида. Хотя он и был профессионал?психолог, с обидой совладать не смог. Он даже жестоко напился дома. Ну а потом, когда первые чувства схлынули, он трезво проанализировал ситуацию.
Как будто это подтверждало первоначальную гипотезу. «Геката» прежде каким?то интуитивным образом отыскивала одаренных людей, а теперь, цинично использовав его, Огаркова, решила поставить это дело на поток. Ну и пусть! — злорадно решил он. Посмотрим, господа, что у вас выйдет без меня, без моей методики!..
Однако, поразмыслив над этим, он впал окончательно в задумчивость. Ну неужели они там настолько дураки, чтоб не понять, что без Огаркова у них ничего не получится?..
Впечатления дураков они не производили. Так в чем же дело? Они хотели получить окончательное подтверждение своих действий?.. Но если так, то, казалось бы, наоборот, с Огарковым надо сотрудничать плотно и надолго — и тогда в «Гекату» потечет самый отборный поток кадров.
Лев Евгеньевич не привык отступать перед проблемами. Загадка раззадорила его. Он как бы случайно заговорил об этом с Белкиным, сказал, что и он когда?то работал с «Гекатой»… поболтал, словом, и якобы случайно поинтересовался: а как Белкин думает, почему там вдруг заинтересовались психологией?.. Но Белкин тоже был не лыком шит, и вопрос этот он мгновенно отфутболил: «А ты сам как думаешь — почему?»
Честно сказать, такого переброса Лев Евгеньевич не ожидал. Поэтому он невнятно промямлил что?то о новых подходах, о прогрессивных менеджерах… Белкин же в ответ на это довольно ухмыльнулся и искусно перевел разговор на какую?то незначительную тему.
Этот диалог убедил Льва Евгеньевича в том, что Белкину в своих отношениях с агентством есть что скрывать. Он стал размышлять еще активнее, и решение упало само собой, как созревшее яблоко, как всегда в таких случаях бывает. Он даже хлопнул себя по лбу в восхищении и досаде: как раньше такое не пришло в голову?!!
Все просто. Надо поменять причину и действие. Не экстрасенсов отбирают в «Гекату», а люди сами там становятся ими, эти способности в них развиваются по максимуму в силу того, что кто?то там — кто?!.
— включает на полную мощь свою волю, преследующую некую цель.
Ну а дальше не было уже труда сопоставить все то, что видел, слышал, читал о «Гекате». Руководство ее — в первую очередь Смолянинов — рвется к власти. Под видом частного охранного предприятия уже сформирована мощная военизированная система, будущая личная армия Смолянинова. Причем формируется она с использованием неких психотехнологий, развивающих у людей паранормальные качества — что?то вроде технологий зом?бирования, только с обратным знаком. Так сказать, зомби с неестественно развитыми способностями.
Теперь становилось понятно, что Белкина с его рекордным RQ пригласили для усиления данного воздействия. Огарков стал внимательнее наблюдать за «Гекатой» и скоро убедился, что так оно и есть. Как раз тут подоспел случай с жестокой расправой над шпаной — Льву Евгеньевичу совершенно было ясно, что охранники действовали в состоянии суггестивного или постсуггестивного воздействия…
— Вот скажите, Игорь, — обратился он к Артемьеву, — вы с тех пор, как начали работать в агентстве, никаких изменений в своем самочувствии не замечали? Может быть, незначительных?..
Игорю долго не надо было вспоминать.
— Замечал, — кивнул он. — У меня стала время от времени болеть голова. Вот тут, виски. — Он показал пальцем. — То левый, то правый, то оба вместе. Раньше никогда такого не было.
— Вот, — произнес с глубоким убеждением Лев Евгеньевич, — вот именно… вас там прессуют. С помощью тонких психотехнологий, разумеется. И не последнюю скрипку в этом играет мой малоуважаемый коллега Белкин…
А Белкин явно процветал. Он и всегда?то был несколько фатоват, «а тут защеголял в таких прикидах, что принц, да и только. И снисходительная вальяжность его повадок стала чуть ли не карикатурной. В институте криво усмехались, пожимали плечами, а Огарков, знавший, в чем тут фокус, помалкивал. Но его не покидало чувство, что между ним и Белкиным еще что?то произойдет…
И произошло. Однажды после обеда они встретились в коридоре. Поздоровались, перебросились парой слов. Огарков хотел уже было кинуть «Ну, пока!», как вдруг Белкин деликатно придержал его за плечо:
— Лев Евгеньевич, подожди?ка… Скажи, ты слыхал что?либо о так называемой Книге тысячи времен?..
— Приходилось, разумеется, — спокойно ответил Огарков. — А что?
Сказал равнодушно, а у самого сердце так и подпрыгнуло. Книга тысячи времен! Еще бы не слышать о ней!.. Далекие недостоверные слухи о какой?то старинной, очень старинной рукописной книге, известия о которой — такие же таинственные и отрывочные — блуждали начиная с самой зари человечества. Еще якобы Соломон держал ее в руках, и его «Екклесиаст», мол, в известной степени навеян прочитанным… И что «книжный свиток», где «плач, и стон, и горе», о коем сказано у пророка Иезекииля, — это тоже она. И о ней писал Платон в «Законах», и ее будто бы видали у Симона?мага… а потом следы ее теряются. Во всяком случае, о ней много?много лет ничего не было слышно, затем вроде ее вспоминал Калиостро, но его свидетельству особо верить нельзя — старик любил припудрить мозги окружающим…
Белкин смотрел на Льва Евгеньевича прищурясь.
— Что, спрашиваешь?.. — промолвил он наконец, как бы раздумывая, говорить ли далее… и решил сказать. — А вот что. Если я скажу тебе, что видел половину этой книги, ты мне поверишь?
Огарков, не зная как реагировать на такое заявление, ухмыльнулся криво и многозначно.
— Почему половину?
— Почему — не знаю, — ответил Белкин совершенно серьезно, и обычная нагловатая ирония исчезла с его лица.
— Может быть, ты мне и поможешь узнать — почему?
— Прости, Юрий Михайлович, я тебя не понимаю, — пробормотал, нахмурясь, Огарков. — О чем это ты?..
А тут и понимать оказалось нечего. На следующий день оба они были на четвертом этаже библиотеки и разглядывали половину книги диковинного вида, испещренной таинственной кабалистикой.
— Только не подавай виду, — шепнул на ухо Льву Евгеньевичу Белкин. — Здесь никто и понятия не имеет, что это. Полагают — манускрипт конца пятнадцатого — начала шестнадцатого веков.
— А у тебя откуда сведения, что это именно она? — так же шепнул Огарков.
— Обижаешь, Лев Евгеньевич. — Белкин лукаво подмигнул.
Огарков осторожно трогал пальцами, переворачивал страницы из удивительного материала: вроде бы это была кожа, но тонкая, почти как бумага, однако прочная и плотная, это прекрасно ощущалось на ощупь.
