Конечно, Лев Евгеньевич прийти смог. И услыша! такое, от чего у него дух захватило. А именно: мы знаем, Лев Евгеньевич, о ваших работах в области нетрадиционной психологии… знаем, знаем — и улыбнулись покровительственно и загадочно. Знаем и об отношении к этим работам. Но в нашем лице, думаем, вы найдете то, что нужно. Мы предлагаем вам поэкспериментировать с нашим личным составом. Давайте попробуем применить на них ваши методики! А может быть, попробуем развить особые качества у наиболее способных, вдруг такие окажутся?.. Вообще, дерзайте, Лев Евгеньевич. Деньги будут.
Нечего и говорить, что от таких речей голова у Огаркова пошла кругом…
— Извините, — вежливо пресек его Палыч, — а кто это — мы?.. Кто именно с вами разговаривал?
Оказалось, что разговор этот был непосредственно с главой «Гекаты».
— Смолянинов?
— Он самый, — подтвердил Огарков. — Смолянинов Аркадий Анатольевич.
Палыч с Игорем переглянулись.
— Да, серьезно, — промолвил Артемьев. — Серьезный уровень.
— Я сам не ожидал, — сказал Огарков. — Думал, что в этой пресловутой кадровой политике со мной поговорят. А тут, извольте видеть, сам босс… Я тогда этому не придал значения, хотя мог бы и призадуматься. Но, честно говоря, я себя на седьмом небе почувствовал…
Ну, оно и понятно: после стольких лет стены!.. А здесь сразу тебе: деньги на, поле для исследования на. Вот и контракт, пока на месяц, — черным по белому. Окрыленный научный сотрудник подмахнул его и тут же получил аванс из сейфа. И с авансом вместе получил первое задание.
Очень интересное.
Итак, сказал Смолянинов, у вас, очевидно, есть методика выявления лиц… тут он затруднился с определением, и Огарков сам помог ему: паранормально одаренных? Ну да, произнес небрежно Смолянинов. Да, твердо ответил психолог. Такая методика у меня есть. Вот и хорошо. — Смолянинов с облегчением откинулся на спинку роскошного кожаного кресла. — Вот и приступайте.
И Огарков приступил. Методика у него действительно была. Это была система тестов, позволяющих определить у человека так называемый «коэффициент восхождения» — подобно коэффициенту интеллекта, IQ, этот коэффициент, RQ (Rise Quality), выявлял степень возвышения того или иного лица по лестнице экстраординарных способностей. Правда, количество баллов в отличие от IQ Огарков решил сделать большим, для большей точности; и как в спортивном пятиборье, принял за базовую величину 1000 баллов. Таким образом, схема определения RQ приобрела следующий вид:
1. < 500 баллов - практически никаких способностей; 2. 500- 700 баллов - кое?что есть; 3. 700- 900 баллов - ощутимые способности; 4. 900- 1000 баллов - явно выраженные способности; 5. 1000- 1200 баллов - экстрим; 6. > 1200 баллов — суперэкстрим, фактически ницшеанский сверхчеловек.
Эту методику Огарков совершенствовал, доводил и, как он считал, наконец сделал надежным рабочим инструментом. Естественно, он многократно опробовал ее на разных людях, под разными предлогами, зачастую шутливыми, не раскрывая суть тестов, и так собрал приличную статистику: за год примерно он пропустил через тестирование 1087 человек. И вот как они распределились по группам:
1.
И вот как они распределились по группам:
1. 347 человек, или 31,92 %;
2. 457 человек, или 42,05 %;
3. 212 человек, или 19,5 %;
4. 52 человека, или 4,78 %;
5. 19 человек, или 1,75 %;
6. О человек, или 0 %.
Понятно, что среди испытанных был сам он, Лев Евгеньевич Огарков. Тестировать самого себя он старался с предельной объективностью, тут таиться нужды не было, и он проверял и перепроверял себя больше двадцати раз. И, к собственному удовлетворению, получил вполне устойчивый, а главное, солидный результат: от 878 до 916 баллов, причем последние испытания регулярно давали итог за 900, что дало ему основание, несколько поколебавшись, зачислить себя в четвертую группу.
Что же касается пятой группы, то здесь какую?либо закономерность установить оказалось сложно, потому что в основном эти люди были из больших аудиторий (Огарков проводил полулегальные тестирования в школах, институтах и прочих учебных заведениях) — восемь студентов, шесть школьников и один пэтэушник. Кроме них, в группе оказался сосед Льва Евгеньевича по дому (владелец автосервиса), одна чрезвычайно ушлая тетка, директор школы?гимназии, и, как ни странно, один таксист (судьба как?то занесла Огаркова в таксопарк).
И, наконец, еще один, он же обладатель рекордного RQ — 1132 балла — коллега, тоже старший научный сотрудник, Юрий Михайлович Белкин.
Этот Юрий Михайлович был молодой, талантливый, очень растущий кадр. Ему только?только перевалило за тридцать, а у него почти уже была готова докторская, и был он почти завотделом. Наученный горьким опытом, Огарков вообще?то с товарищами о своей работе не говорил, но с Белкиным рискнул; и тот охотно согласился. Когда же Лев Евгеньевич подвел итог тестирования, и лицо его изумленно вытянулось, Юрий Михайлович снисходительно рассмеялся, похлопал экспериментатора по плечу и произнес: «Так?то!», после чего удалился, насвистывая что?то веселое…
Ну, то все дела интересные, но прошлые. А сейчас перед Огарковым встала задача новая, и он с энтузиазмом взялся за нее.
Прежде всего они уговорились со Смоляниновым, что испытуемые не будут знать о цели эксперимента. Просто, дескать, психологическое тестирование, сейчас это модно… Льву Евгеньевичу выделили комнату и пообещали обеспечить явку сотрудников, в течение нескольких дней прогнать весь персонал; Огарков полагал, что массовость эксперимента отрицательно влияет на достоверность результатов, поэтому проверка должна быть индивидуальной: это, конечно, дольше, зато надежнее… Да, и еще: уговорились для начала проверить рядовой, младший и средний командный состав. Руководство давайте пока оставим в стороне — сказал Смолянинов и вежливо улыбнулся.
В стороне так в стороне. На следующее утро Огарков, взяв в институте неделю за свой счет, сидел в выделенном ему кабинете, и к нему тек негустой поток бойцов, старших групп и бригадиров. Труд оказался потяжелее, нежели предполагал психолог?новатор. Он засиделся до позднего вечера, одурел от работы — и оказалось, что за двенадцать почти часов он пропустил пятьдесят человек.
Это был неплохой показатель. Он…
Но тут он прервался.
— Слушайте, ребята, — глянул озабоченно на часы. — Этак я с вами заболтаюсь, сейчас меня потеряют… Давайте?ка вечером? Я к вам нагряну.
— Давайте, — решительно сказал Палыч. Игорь прихватил его за рукав:
— Извините!.. Палыч, на два слова! Шепнуть кое?что надо.
Оттащил Коренькова шагов на двадцать и действительно зашептал, горячо и сердито:
— Палыч, ты что мелешь! А если продаст?! Ты знаешь его? Кто он такой?!
Но Палыч успокоительно и уверенно повел рукой.
— Игорь, доверься мне. Я чувствую. Здесь все чисто.
Игорь запнулся. Его это не убедило, но он помнил, какие чудеса отпускала Палычу судьба. Он поколебался, но потом кивнул и сказал:
— Ладно.
— И они вернулись к машине.
Огарков озорно подмигнул им:
— — Подстраховываетесь?..
— Да пустяки, — мгновенно отозвался Палыч.
— Ну почему же, все верно…
— Что это? — вдруг спросил Федор Матвеевич. Он прислушивался…
Из?за сквера донеслось нарастающее завывание сирен, все четверо, как по команде, повернулись, глядя в просвет аллеи, и увидели, как промчалась, тревожно вспыхивая мигалками, «скорая помощь» и тут же следом пронеслась машина с опознавательными знаками мчс.
