Ему казалось, что они бегут куда глаза глядят, но Игорь все делал четко. Он понимал, конечно, что те ошарашены, никак не ожидали, что их так жестоко отметелят, и что у них с Палычем колоссальное психологическое преимущество и надо его использовать на всю катушку. Профессионально двигаясь в лесу, он исключительно грамотно отсекал возможное преследование, и даже когда стал уверен в том, что догнать их будет невозможно, еще некоторое время продолжал углубляться в лес, лишь малость сбавив темп. И только потом, когда в этом меньшем темпе они одолели около километра, он успокоился.
— Ну… все! Не найдут. Привал!.. Палыч!.. Палыч!.. Па?алыч!..
Но Палыч как рухнул наземь, так ничего и не видел, не слышал, только дышал, хватал ртом огромные куски воздуха и жадно глотал их: все?таки водка, «Прима», пиво каждый день — не шутка.
Игорь привалился спиной к клену, пистолет положил рядом, стволом в сторону. Закрыл глаза. Он тоже дышал тяжко, его грудь вздымалась, он старался отрегулировать дыхание… Открыл глаза и увидел, что Палыч тоже более или менее оклемался, приподнялся на локтях.
Они посмотрели в глаза друг другу.
— Что… с Серегой?.. — все еще дыша обрывисто, спросил Палыч и тут же закашлялся.
— Готов, — ответил Игорь хрипло и опять смежил веки.
Помолчали. Слышно было лишь их дыхание. Потом Палыч спросил:
— Ты видел?..
— Да. — Игорь не открыл глаза. — Убитых мне видеть доводилось, к несчастью. Сразу видно: покойник лежит, сознание потерял или просто пьяный… Ч?черт! — скрипнул зубами он. Открыл глаза. — Ведь это я сказал, а, Палыч?! На крыльце, помнишь? Серега спросил: куда нам идти, налево, направо?.. А я сказал: налево. Вот и сходили… налево. Повернули бы вправо, и был бы жив…
— А, брось! — Палыч даже рукой махнул, как смог в таком положении. — Налево песнь заводит, направо сказку говорит… все равно ничего не изменилось бы! Между прочим, на крыльце ты сказал не «налево», а сказал: «все равно». А Серега, если хочешь знать… Жалко, конечно, парня, но… Знаешь, что мне Васька тогда говорил? Ну вот когда мы с ним на кухне шептались?.. — И Палыч рассказал Игорю все о бабкиных прорицаниях.
Игорь не удивился.
— Судьба, значит? — спросил он спокойно.
— Не знаю. — Палыч покривился. — Насчет судьбы… вопрос такой…
— Слишком философский, — помог ему Игорь.
— Ну да, — согласился Палыч.
Игорь задумчиво покивал. И сказал неохотно:
— Выберемся из этой передряги — схожу в церковь, закажу по Сереге службу. Заупокойную.
Палыч повел бровями и плечами, неопределенно так, как человек широко мыслящий. Вслух же вымолвил такое:
— Выберемся… выберемся ли?..
Игорь шевельнул лопатками, поморщился, встал, стянул с себя ветровку, затем и рубаху. Аккуратно разложилих на кустах подлеска.
— А как твое ясновидение, Палыч? — поинтересовался он. — Выберемся?..
Кореньков серьезно подумал.
— M?м… Пока не знаю. Честно, не знаю, Игорь. Но тяжести на душе нет. Не чувствую. Что уже неплохо…
— А вчера чувствовал? — быстро спросил Игорь. — Как та цыганка?
— Ну, так, как она, так явно — пожалуй, нет… Но предчувствие все?таки было. Было. Но вам, понятно, я не говорил.
— Понятно… А сейчас на душе, значит, тихо?мирно?
— Ну, — усмехнулся криво Палыч, — насколько возможно в такой ситуации…
— Ясно, ясно, — Игорь засмеялся, — ну, хорошо… Ладно, давай о делах более насущных. Что делать будем, куда подадимся?
— Пока того не ведаю… — Палыч перевалился на бок, двумя пальцами выудил из нагрудного кармана неизменную мятую пачку. — Три штуки осталось, — с сожалением констатировал он, прикуривая. — Слушай, а жратву?то нашу… и все барахло… я растерял в угаре этом… — Тут он прыснул смехом, и Игорь фыркнул.
И обоих разобрал такой хохот, что они тряслись, сто-нали и всхлипывали до изнеможения.
— Ой, не могу… — Палыч, качая головой, вытер слезы, — истерика какая?то…
— Она самая и есть. — Игорь тоже с силой вытер ладонью под глазами. — Нервная реакция. А то нам весело, сил нет…
Успокоились, Палыч покурил.
— Вот что, — сказал он серьезно.
— Игорь тоже с силой вытер ладонью под глазами. — Нервная реакция. А то нам весело, сил нет…
Успокоились, Палыч покурил.
— Вот что, — сказал он серьезно. — В город нам никак не сунуться, согласен?
— Практически так.
— Так. Следовательно?
— Следовательно, будем жить в лесу. Построим шалаш…
— Ну, будет, будет! Тоже мне, талант юмориста открылся… Я вот что: пока мы тут с тобой ржали, как кони, меня одна идейка посетила, а такие внезапные идеи — я уж тоже за свою жизнь усвоил! — у меня самые продуктивные. Сечешь?
— Дар?
— Наверно. Так вот она, идейка: не пришипиться ли нам с тобою где?нибудь на пустой даче? Здесь точно участки есть неподалеку. Как тебе идея?
— Ну, на первый взгляд бред, — спокойно сказал Игорь. — Но если дар… — Он развел руками. Палыч скривился, шибко поскреб в затылке.
— Да уж… Ну а, допустим, у дачного сторожа? Бабки ему предложить. Твоих ведь хватит?.. Ты не думай, мы как только выкарабкаемся, я тебе отдам.
— Палыч, о чем ты!.. А насчет сторожа… ну здесь тоже процент успеха…
— И тем не менее. — Кореньков оживился, встал даже. — Давай попробуем!
Игорю пробовать вовсе не хотелось. Ну как, на самом деле, объяснить этому самому сторожу идиотское желание пожить у него в сторожке?.. Романтикой? Вдохновением? Мы, мол, два поэта… Все это Игорь понимал. Но видел он и то, что с Палычем в самом деле все не просто так. Что?то ведет его по жизни. И не просто ведет, а хранит. И это «что?то» мудрее, нежели человеческий ум. Мудрее всех нас.
Поэтому он помедлил несколько секунд, решился, встал:
— Ну, давай, — и потрогал рубаху. Высохла.
— Так! — Палыч сделал сосредоточенный вид. — Ты ориентируешься, где мы находимся?
— Вполне.
— Отлично! Цыганские дворы где? Игорь прищурился… и показал рукой:
— Там. Километров пять.
— Ага. Ну?с, а несколько левее, вот там примерно, должны быть сады. Это я помню точно… Кстати, вот ?еще плюс: вряд ли им в голову придет, что мы вернемся почти назад. А? Логично?
— Логично, логично. — Игорь затолкал рубаху в джинсы, взял пистолет. Палыч глянул на оружие, нахмурился, как бы припоминая нечто… и леревел взгляд на лицо Игоря.
— Слушай… — сказал он медленно, — а ты… этих двух, что, заглушил совсем?
— Не знаю. — Игорь дернул ртом. Взял ветровку, накинул ее. — Пошли… Целился на поражение.
Палыч, очевидно, почувствовал какую?то нервозность в Игоревом ответе. Он ничего не сказал, и они прошагали молча метров сто, а потом Палыч произнес мягко:
— Ну, это было честно. Они ведь в нас не из пальца стреляли. Вот и получили то же самое.
— Да, — глухо отозвался Игорь.
Кореньков больше ничего не стал говорить. И Игорь замолчал. Так они и шли, размеренно и в темпе. Игорь выдерживал направление по каким?то одному ему ведомым ориентирам — и все оказалось на удивление верным. Деревья стали редеть, под ногами появился всякий хлам, и очень скоро после этого путешественники разглядели впереди сетчатую металлическую изгородь.
— Ну, что я говорил! — с торжеством воскликнул Палыч.
Игорь торжества напарника не разделял, потому ничего и не ответил, только хмыкнул.
Изгородь действительно оказалась границей садоводческого товарищества, которое, похоже, было, мягко говоря, не из самых богатых: старенькие домики?скворечники толпились густо, как бывает, когда участок и в длину и в ширину можно переплюнуть одним плевком.
Палыч очень ободрился.
