— А, — вспомнил Федор Матвеевич, — это тот самый случай на мосту…
Лицо Льва Евгеньевича выразило недоумение, и Палыч коротко и ясно все ему разъяснил.
— Вот оно что… — протянул Огарков и покачал головой. — Думаете, слетел автомобиль с моста?
И почему?то Федор Матвеевич и Игорь посмотрели на Палыча, словно именно он должен был ответить. А тот вместо ответа протянул:
— Странно, да… странно. — Задумался, нахмурился…
— Что ты, Палыч?
— Да нет, ничего. — Кореньков невнимательно улыбнулся и сказал: — Ладно. О чем мы?.. А, да. Ну, в общем, вечером мы ждем вас, Лев Евгеньевич? Найдете нас?
— Если объясните…
— Объясним, объясним. Федор Матвеевич, растолкуйте товарищу…
ГЛАВА 10
…черт, черт, черт!.. Ну неужели это все?! Неужто это все, что было, это все напрасно, в пустоту, все вдребезги!.. Не может быть, не может быть! Сломаю! Одолею! Всех гадов расшибу!.. Никого не оставлю! Всех! Разнесу! В клочья!!!
Рваный черный туман клубился, вспыхивал золотыми грозовыми искрами — так вскипали ярость и бешенство. Но то было кипение пустое, судорожное — себя не обманешь. За грозовой чернотой — страх, а чернота рассеется. Тогда — со страхом один на один, глаза в глаза. У страха есть свои глаза.
ГЛАВА 11
…Когда ехали обратно, Игорь хмуро молчал. А Палыч хоть и молчал тоже, был заметно оживлен. Он заметил, конечно, что его сотоварищ мучим некой думой, но у него были свои думы, он вспоминал, сравнивал и наконец уверился в собственной правоте.
— Слушай?ка, Игорь, — сказал он, когда они приехали и шли к дому Федора Матвеевича, — а ведь та штука на мосту… Ну, словом, то происшествие. Оно как?то с нами связано.
— Как именно?
Палыч, прищурясь, посмотрел поверх лесных вершин, освещенных уже послеполуденным солнцем.
— Как именно, не скажу, — сознался он. — Но… Вот придет наш новый союзник, глядишь, и разъяснится.
— А он?то с какой стати?
— Я думаю, что и с ним связано. — Это Палыч сказал твердо.
Игорь хмыкнул, однако сказал спокойно:
— Ну, посмотрим. Послушаем…
Послушаем и посмотрим. Лев Евгеньевич явился действительно около половины седьмого вечера, прикатил на подержанной бежевой «пятерке», и вид у него был озабоченный.
— Привет, ребята, — наспех поздоровался он. — Слушайте, ну надо же: вспомни заразу — появится сразу!..
И разъяснил свои слова.
Только он расстался с нашими героями и поднялся к себе на третий этаж института, как в коридоре столкнулся… с кем бы вы думали? — с вице?командором «Гекаты»! С этим, как его… Лев Евгеньевич досадливо прищелкнул пальцами…
— Богачевым? — Игорь сдвинул брови.
— Точно! — Огарков обрадовался, затряс пальцем. — Именно так его фамилия.
Игорь помрачнел еще более.
— Ничего себе кино.
Игорь помрачнел еще более.
— Ничего себе кино… А если бы мы напоролись на него? Вот был бы фейерверк!.. И что он там делал?
А черт его знает, что он делал. Шел себе по коридору. На Огаркова и глазом не повел, прошел как мимо столба. — Так и попер вдаль, вид сосредоточенный.
Палыч энергично, но бесплодно почесал за ухом.
— Хм… и впрямь чудеса в решете. Что бы это значило, Лев Евгеньевич?
Тот только пожал плечами.
— Ну, Палыч! Ты же грозился: все, мол, просеку. Чего же не сечешь?
— Не до конца секу, — объяснил Палыч. — Вижу, что между этим всем есть связь. Но в чем?..
— Кстати, — вспомнил Огарков, — действительно с моста кто?то кувыркнулся. В институте уже болтали.
— Вот?вот. — Кореньков вздохнул. — И я о том же… Все это звенья одной цепи.
— Эй, звенья цепи, — вмешался Федор Матвеевич, — вы ужинать будете? Пошли в дом, там и потолкуете.
Ужин — печеная картошка, молоко, зелень с огорода, черный хлеб — смели подчистую. Кузьмич тоже принял участие, самолично допил оставшиеся в заначке грамм сто. Когда он убедился окончательно в том, что водки больше нет, интерес его к обществу утратился и он отбыл. Оставшиеся попили чайку, Лев Евгеньевич глянул на часы, сказал, что время поджимает, и продолжил свой
рассказ.
Итак, он продолжил работу с гекатовским персоналом. Решил так: сначала протестирует всех, а уж затем обработает материал. И он с утра до вечера сидел в кабинете, тестировал, тестировал, тестировал… в глазах мутилось. Вечером шел домой как пьяный — чуть не качался. И времени ушло больше, чем думал, пришлось в институте выпрашивать еще несколько суток… Начальство скривилось, но дало. И в десять дней он все закончил. Через его кабинет прошло 582 человека (тогда «Геката» еще не была такой большой, как сегодня).
Дома он с удовольствием ахнул стопку коньяку, закусил лимоном и приступил к обработке данных.
Это была суббота. Начал он в восемь вечера, а закончил в пять утра, уже в воскресенье, очумевший, с красными опухшими глазами, с пустой бутылкой и огрызками лимонной шкурки на столе, совершенно трезвый и ничего не понимающий, что происходит на этом свете.
Результаты эксперимента не укладывались в голове. Да что говорить, вот цифры распределения по группам:
1. 3 человека, или 0,52 %;
2. 21 человек, или 3,6 %;
3. 129 человек, или 22,16 %;
4. 386 человек, или 66,33 %;
5. 43 человека, или 7,39 %;
6. О человек, или 0 %.
Лев Евгеньевич долго и оцепенело смотрел на бумажку с результатами. Методика его за много лет отработалась, соврать она не могла. Значит, оставалось примириться с очевидным и невероятным: в «Гекату» каким?то сверхъестественным образом ухитряются отбирать потенциальных экстрасенсов, волшебников, чародеев… как их там еще назвать. Кстати, Огарков полюбопытствовал, разумеется, кто эти трое, наглухо отмороженные в смысле паранормальных талантов. И оказалось: повар, секретарь и уборщица.
Более всего ущемило Льва Евгеньевича то, что он сам, относивший себя к четвертой группе RQ, каковых чело?веков должно быть не более пяти на сотню, — среди рядовых гекатовцев так легко затерялся в общей массе… Давно уже рассвело, а ему спать и хотеться перестало, он все мучительно размышлял, что бы это значило, и тут его осенила блестящая мысль.
Сходить к цыганам! Протестировать их, чертей. Что даст итог.
Идея эта его так захватила, что он положил прямо сегодня же рвануть в цыганские дворы. Через своих институтских когда?то случайно узнал адрес тамошнего барона. Записал его на всякий случай, но до сих пор не использовал.
Нет, черт побери, как раньше это в голову не приходило?!
Он вскочил, стал готовиться.
Душ, пенное бритье, крепкий чай с лимоном. К десяти утра был как огурчик.
Нетерпение так овладело им, что он тут же помчался к барону, надев щегольской светлый костюм.
Ну а дальше все было так, как оно было. Цыгане от контакта уклонились, а Смолянинов, когда Лев Евгеньевич доложил ему о результатах, многозначительно усмехнулся, подмигнул Огаркову и предложил виски. Но тот отказался, ибо был за рулем.
А затем между ними произошел такой разговор.
— Вот скажите, Лев Евгеньевич, — полюбопытствовал Смолянинов, прихлебывая виски, — за все это время ваших исследований… в шестую группу так?таки никто и не попал?
Огарков сообщил — что нет, никто.
— Угу?м… а вообще максимальный результат каков?
Надо сказать, что и на сей раз Белкин остался рекордсменом. Самый продвинутый из гекатовцев набрал 1120 баллов.
Лев Евгеньевич ответил, да заодно рассказал про Белкина, кто тот таков. Смолянинов выслушивал вроде бы рассеянно, но Огарков заметил, что рассеянность его напускная, а слушает он внимательно.
