Уходить от инопланетной слежки только ради того, чтобы забежать в магазин, добраться до своей московской квартиры и перекусить в спокойной обстановке — на это способен, наверное, только я. Звякнул с автомата Мишке — мол, заходи, поболтать кое о чём надо. Не глядя дёрнул на себя дверь подъезда, поздоровался с бабушкой-вахтёршей, дождался лифта — всё как обычно. В квартире — стерильная чистота… И когда я отучу Хис-Гера от ежедневных генеральных уборок? Никогда, наверное.
— Алекс, — Хис-Гер подскочил ко мне, порываясь снимать с меня ботинки — лёгок на помине. Еле уговорил его не кланяться и не дразнить меня «господином». — Ты доволен моей работой?
— Знаешь что, приятель, обувь я и сам умею снимать, — я торопливо скинул ботинки, пока Хис-Гер и в самом деле не добрался до шнурков. — Тебе ещё не надоело с утра до вечера мыть полы?
— Я выполняю свой долг, Алекс, — смущённо проговорил серый малыш. Он, кроме всего прочего, феноменально быстро учит самые разные языки, так что я теперь не удивлялся его чистому произношению. Хотя, в качестве универсальных переводчиков шанту используют других существ, мне не известных.
— Тебе надо было родиться в Японии, — сострил я, но заметил, что Хис-Гер учил только язык, а не юмор. — Ладно, дружище, не напрягайся, это я так неловко пошутил… Там я принёс кое-что поесть, так что можно накрывать на стол.
Хис-Гер молча ухватил пакет с супермаркетовскими продуктами и побежал на кухню — готовить пиршество… Интересно, откуда у нас появились сказания о домовых? Не память ли это о сородичах моего маленького друга?
К нашей еде Хис-Гер приспособился тоже очень быстро.
Только мне пришлось потратить кучу времени, чтобы заставить его сидеть со мной за одним столом: у шанту личные, «домашние» рабы обычно питались или объедками с тарелок господ, или торопливыми подачками рабынь-поварих, где-нибудь в дальнем углу кухни. А то и вовсе голодали, если «благородный шанту» слопал всё без остатка. У нас аристократы даже при самом дремучем феодализме к низшим сословиям лучше относились… Хис-Гер, кстати, так и не смог вспомнить самоназвание своей расы. Правда, когда он увидел Даги, что-то в его честных глазах промелькнуло, но память так и не прояснилась… Мне без всяких скидок жаль это маленькое бесполое существо, выращенное из пробирки и обречённое всю жизнь угождать и бояться. Зря, что ли, Катиар назвал эту расу «самым удачным экспериментом» генетиков шанту. Но всё же где-то что-то они упустили, если Хис-Гер так радовался возможности вырваться на свободу.
Мишка заявился в разгар обеда — конечно же, не с пустыми руками. К Хис-Геру он уже немного привык, относился в самом деле как к доброму домовому, и не удивился, увидев нас жующими.
— Не дождались, — криво усмехнулся он, выставляя на стол обычный джентльменский набор — «ноль пять» коньяка, палку колбасы и несколько пакетиков вкусной мелочи.
— Быстрее надо было ехать, — отшутился я. — Садись, причащайся от щедрот Интерпола.
— А мой взнос, стало быть, не в счёт?
— В счёт, только с коньяком ты погорячился. Вечером я должен шефа встречать, а он перегара не выносит… Э, ты что, не на коне?
— В автосервисе мой конь, — Мишка всё-таки откупорил бутылку и налил себе пол-рюмочки, пока Хис-Гер молча и быстро нарезал колбасу. — Позавчера меня один «чайник» в бок пригрел. Хорошо, хоть монету отвалил — там обе двери всмятку.
— И как? — я не удержался и решил подковырнуть его. — Монета появилась до того, как ты показал удостоверение, или после?
— Какая разница? — Мишка отмахнулся от меня, как от назойливого комара, и поднял рюмку. — Ну, за тебя, вундеркиндер.
— Но, но, полегче с эпитетами. Я тоже обзываться умею, — я намазывал хлеб маслом и щедро накладывал сверху колбасу. — Может, всё-таки кофе?
Вместо ответа Мишка выхлебал коньяк и спешно закусил моим бутербродом.
— Во гадость! — скривился он, завинчивая бутылку. — Разлив фирмы «За углом», блин… Чтоб меня ранили, если я ещё раз куплю эту бурду.
— Миш, ты что, не с той ноги встал? — только сейчас я заметил, что мой друг хорошо не в духе.
— А… Чёрная полоса. Куда ни кинь, кругом облом. Жена вдруг на меня взъелась, пацан который день со двора с синяками приходит, на работе начальство волками смотрит, а теперь вот и машину разбил.
— Ничего, Миш, за чёрной полосой всегда идёт белая — как в тельняшке, — я решил его немного успокоить и понемногу увлечь новым делом. Это взбодрит его получше дрянного коньяка. — Ты закусывай, закусывай. Нам ещё разговор предстоит. Увлекательный.
— В стиле «экшн», или всё-таки предложишь очередной детектив?
— Ну тебя, критик доморощенный…
— А что? Я же помню, какие ты отчёты писал. Хоть в издательство относи и без корректур печатай.
— Под грифом «Совершенно секретно», — добавил я, кивая. — В рубрике «Вести из сумасшедшего дома»… Тут такое дельце наклёвывается — закачаешься.
— Под грифом «Совершенно секретно», — добавил я, кивая. — В рубрике «Вести из сумасшедшего дома»… Тут такое дельце наклёвывается — закачаешься.
— А поподробнее? — Мишка учуял, откуда ветер подул, и моментально собрался.
— Подробности по дороге в аэропорт, если можно.
— Понял… А долго ещё до приезда твоего шефа?
— Часов десять.
— У-у-у… — насмешливо протянул Мишка. — Десять часов… Это ж с тоски сдохнуть можно.
— Не сдохнешь: я тут ещё кое-кого пригласил. Скоро будет. Кстати, у него своя тачка, на ней и поедем.
— Как полезно иметь старого приятеля с подозрительными связями… Всё, молчу, а то ты во мне сейчас дырку просверлишь, — Мишка уже начал шутить по-хорошему, и это был благоприятный признак.
Не прошло и семи часов, как явился обещанный «кое-кто» — Иотал. Мишку с ним я уже знакомил, но чересчур интеллигентный, рафинированный натья моему корешу почему-то не понравился. Иотал не совсем понимал такую реакцию и по-моему немного обиделся. Всё-таки они пожали друг другу руки и расселись по креслам. Разговор сразу перестал клеиться. Мне пришлось разрываться надвое, чтобы он не превратился в сплошной монолог Иотала. Выход нашёлся как всегда неожиданно — я задумался и машинально вынул из ящика новую преферансную колоду, купленную в Нью-Йорке. И всё. Я не заметил, как пронеслись следующие два часа — мы втроём самозабвенно играли в «Сочи». Хис-Гер преферансу так и не научился, но следил за нами очень внимательно… Короче, если бы не сигнал будильника, мы могли бы просидеть до самого утра.
— Ну, что, по коням? — я поднялся первым, чувствуя, как затекли ноги.
— По коням, — согласился Мишка, сгребая карты со столика.
— Моя машина у подъезда, — сказал Иотал, вынимая из кармана ключи. — Машина самая обыкновенная, земная — «Фольксваген». Мне очень нравится эта модель — красивая, экономичная. Бортовой компьютер. А салон — просто загляденье…
Иотал трепался о своём «Фольксвагене» до тех пор, пока мы не вышли из квартиры, оставив Хис-Гера на хозяйстве. И только в машине, посмотрев на какой-то маленький светящийся предмет возле магнитолы, натья стал невыносимо серьёзным. В такие моменты я его просто боюсь.
— Здесь мы можем говорить свободно, — произнёс он. — Мой индикатор дал бы знать, если бы здесь установили подслушивание или взрывное устройство.
