Мобильный телефон я вчера, кажется, отключал на ночь — чтобы хоть один раз в месяц выбрать свои законные восемь часов на спокойный сон. Ну, конечно же, я ведь забыл его в гостиничном номере! И хлопаю теперь по карманам, голова садовая… Надо поворачивать назад, в холл, где я видел таксофоны… Лифт, как водится, был на самом верху. Пришлось ждать. А когда он наконец поехал вниз, в гараж, я услышал окрик охранника, сидевшего на «шлагбауме» выезда. Обернулся. Вот чёрт! Я же не заблокировал дверцу! Какой-то ловкач это углядел, и решил, гад, покататься! Сбил ограждение, вылетел на эстакаду… Но не успел я даже рот раскрыть, как моя машина взорвалась! Меня швырнуло на бетонный пол и хорошенько приложило темечком о чей-то бампер. Кому другому вполне хватило бы для отключки, но я за свою жизнь и карьеру в таких переделках побывал… Вскочил, не выпуская из рук «дипломата», и помчался к будке охранника, которая уже занялась от горящего бензина. Вытащил оттуда парня, раненого осколками стекла, сдёрнул с его пояса мини-радиостанцию и вызвал полицию. Беглый взгляд на эстакаду — и стало ясно, что там спасать уже некого. Одна дыра в бетоне чего стоила… Вот это номер! Кому же я так сильно надоел?
Задерживаться здесь до «выяснения» мне не улыбалось: флот хисаан мог появиться в окрестностях Земли в любой момент. Я привёл в чувство охранника, коротко объяснил ему, в чём дело. Три хороших прыжка — и я уже в лифте. На всякий случай решил подняться не в холл, а на второй этаж. И правильно сделал: в холле было уже полно полиции. Запасную лестницу ещё не блокировали, и я свободно вышел на улицу. Забрался в первую попавшуюся телефонную будку, набрал номер Карин, с трудом веря, что я более-менее благополучно пережил ВСЁ ЭТО.
К телефону на том конце долго не подходили. Наконец Карин сняла трубку.
— Карин, где ты пропала? — у меня как гора с плеч свалилась. — Меня только что чуть не размазали по всему гаражу!
— Алекс, опять твои шуточки, — Карин, кажется, мне не поверила.
— Хороши шуточки! Я теперь не знаю, как буду отчитываться за взорванную машину!
— О, чёрт! — Карин испугалась, сообразив, что я в самом деле не шучу. — Алекс, ты где?
— У офисного центра. Я сейчас ловлю такси и еду …ты знаешь, куда. Там и встретимся. Договорились?
— Договорились! Будь осторожен, Алекс!
Я четыре раза пересаживался с одного такси на другое: у меня после взрыва опять возникло ощущение слежки. А пока я петлял по городу, в голову лезли разные вредные мысли. Во-первых, я понял, почему Агелар задержал меня. Значит, к взрыву причастны шанту. Но кто? Ахона или Катиар? Или …сам Агелар, за которым угадывается рука императрицы? Я уверен, что её величество постоянно в курсе событий: связь у шанту была на высочайшем уровне.
Во-первых, я понял, почему Агелар задержал меня. Значит, к взрыву причастны шанту. Но кто? Ахона или Катиар? Или …сам Агелар, за которым угадывается рука императрицы? Я уверен, что её величество постоянно в курсе событий: связь у шанту была на высочайшем уровне. Во-вторых, если это всё-таки Катиар, то он — скотина. И в планы шанту действительно входит порабощение человечества. Ведь куда проще брать генный материал у бессловесных рабов, чем у свободных граждан свободной планеты. В их родственные чувства я верю с большим трудом. В-третьих: а что если Ахона сдала не всех своих террористов? Тогда можно порадовать полковника — дело не закрыто. После того, как несколько лет назад наркодельцы спелись с лидерами террористов, и были убиты несколько глав крупных государств, ООН дала нашей организации все мыслимые полицейские полномочия. И принцип Жеглова — «вор должен сидеть в тюрьме» — мы понемногу начинаем воплощать в жизнь. Ахона ещё сядет на нары, дайте мне немного времени. Чихать я хотел на её дипломатическую неприкосновенность. Кто только выдумал такую нелепость? По мне, натворил — отвечай, кто бы ты ни был.
К засекреченному насовскому центру, замаскированному под обычную фабрику, я добрался через сорок пять минут. Отпустил такси, погулял по улицам, избавляясь от мандража, и нырнул в тёмные прохладные коридоры. Карин объявилась минут через десять: тоже заметала следы. Нас провели к лифту и спустили на несколько этажей вниз, под землю… Встречал нас Иотал, которого срочно вызвали сюда буквально за час перед нашим приходом. Сказать, что натья был взволнован — значит, ничего не сказать.
— Флот хисаан через два часа будет в пределах лунной орбиты, — сходу выпалил он. — Вы готовы говорить с ними от имени правителей Земли?
— Готовы, — ответил я.
— На вас покушались, Алекс? — только сейчас я заметил, что Иотал пристально меня разглядывает.
— Машину разорвало в клочья, — сознался я. Мой помятый вид не дал бы мне соврать. — А в ней — какого-то любителя острых ощущений. Но об этом в другой раз и в другом месте. Где Даги?
— Здесь. Она и Виктор уже готовы вести переговоры. Ждут только вас.
— Не будем их задерживать, — проговорила Карин.
Иотал провёл нас в небольшой зал, до отказа набитый компьютерами и прочей сверхсложной электроникой, в которой я разбирался слабовато. Первым делом я заметил Даги и Курилина, взволнованно переговаривавшихся на языке хисаан. Инопланетянка всё время тыкала коготком в экран, на котором транслировалась картинка со станции «Альфа». На нём чётко были видны четыре сверкающие точки, которые медленно приближались, выстроившись чётким ромбом.
— Хисаан, — Даги вдруг повернулась к нам. — Идут. Надо говорить.
— Надо — значит, будем говорить, — я положил «дипломат» на стол и накрыл его своим плащиком.
Изображение на экране задрожало: заработала передающая установка. А через пару минут ожил второй монитор, побольше. И на нём, на фоне тесноватого помещения, показались несколько хисаан — мужчин и женщин. Они, судя по всему, тоже собрались у экрана. На миг в зале повисла тишина.
Виктор Курилин шагнул вперёд, к передающей видеокамере.
— Хисаан рован тэла Хатанна, — громко сказал он, прижав правую руку к груди. — Йор манэ-на, лати.
ВИКТОР КУРИЛИН. НЬЮ-ЙОРК. СЕКРЕТНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛ Ь СКИЙ ЦЕНТР НАСА
— Земля рада приветствовать хисаан, — сказал я, прижимая правую руку к груди. — Мы ждём вас, друзья.
Хисаан оторопело смотрели на меня, человека, который только что заговорил на их языке. Да ещё выдал несусветное — «друзья». Слыханое ли дело?..
— Ты говоришь на языке хисаан, чужак? — удивлённо спросил один из них, явный лидер. — Это ты спас нашу бывшую сестру Даги Огери?
— Я.
— Ты знаешь, что совершил преступление, чужак?
— С каких это пор спасение ЖИЗНИ стало преступлением? — парировал я.
Хисаан переглянулись.
— Странный хаэ, — сказал лидеру другой инопланетянин. — Странная планета. Они убивают друг друга, и в то же время спасают других.
— Где Даги Огери? — громко спросил лидер.
— Здесь, — сказал я. — Ты будешь с ней говорить?
— Будет, даже если не хочет! — Даги выскочила из-за спин связистов. — Ты думал, что если получил власть на планете, то можно делать всё, что заблагорассудится, Эктахан? Можно преследовать кого угодно и убивать кого захочется?
— Мы не можем жить в мире с хаэ, — огрызнулся лидер хисаан.
— Это ты так решил?
— Так решили наши предки, Даги, и не нам оспаривать их законы!
