Эта зачистка на юге Франции была весьма своевременной, ибо уже через несколько недель, а именно 8 ноября 1942 г., англо-американцы, к удивлению мировой общественности, высадились в Северной Африке. К тому времени положение Германии на фронтах как на Востоке, так и в Африке стало критическим. Наступление Роммеля закончилось неудачей под Эль-Аламейном, под Сталинградом со дня на день ожидалось мощное контрнаступление Советов, которое и последовало через 11 дней после высадки союзников. Между тем 11 ноября 1942 г. немецкие соединения вступили в еще неоккупированную часть Франции. Абвер получил за счет этого некоторую выгоду, можно было начать борьбу с вражескими шпионами и диверсантами без всяких ограничений. В Лионе, Марселе, Тулузе и Лиможе были развернуты новые опорные пункты абвера. Однако в целом обстановка для борьбы с местным подпольем и вражеской агентурой создавала для немцев больше неудобств, чем выгоды, при складывающихся обстоятельствах Сопротивление получило новый мощный стимул, и, что самое важное, произошло объединение ранее разрозненных групп, таких, как «Комба», «Либерасьон», «Франтирер», «Франс д’Абор», «Дерньер Колонн», «Жён Репюблик» и др. Французы начали формировать «шестерки» и «тридцатки», которые готовились к действиям в тылу немецких войск. Для того чтобы регулярно прочесывать здешние труднопроходимые горные массивы Севенн, Альп и Веркора, богатые убежищами и покрытые густыми лесами, у немцев было уже явно недостаточно сил.
Между тем в германском верховном командовании гадали и спорили о том, какими будут стратегические планы западных союзников в отношении направления главного удара и места высадки основных сил вторжения. Оно хотело знать, сколько американских дивизий уже находятся в Англии, когда и где следует ожидать вторжения и какую подготовку ведут вражеские агенты и движение Сопротивления к вторжению. Соответственно, абверу было приказано активизировать все агентурные связи в странах противника, а также всех агентов, работавших на торговых судах и в ремонтных доках нейтральных и вражеских стран, чтобы получить ответы на эти важнейшие вопросы. Все связанные с этим сообщения тщательно проверялись. В феврале 1943 г. были получены некоторые подробности о совещаниях, состоявшихся несколькими неделями раньше в Касабланке между Черчиллем и Рузвельтом. Из докладов надежных агентов следовало, что Объединенный Комитет начальников штабов западных держав получил директиву о подготовке к вторжению на материк.
Было несколько вариантов нападения на «Крепость Европу», как гипертрофированно определял Гитлер находившийся под его властью континент. И абвер должен был, конечно, в первую очередь выяснить, где вообще и в каких масштабах западные союзники ведут подготовку к вторжению. Абвер смог дать главнокомандующему немецкими войсками на Западе некоторые наметки на этот счет, но в вопросе о том, где и когда, он так же, как и другие разведслужбы, блуждал в темноте. Результаты поиска были бы бесспорно лучшими, если бы местные органы полиции безопасности и СД во Франции не относились безразлично к собранным материалам. У шпионов и участников Сопротивления, арестованных СД и гестапо, изымалось очень много донесений, чертежей, схем и других документов, из которых можно было многое узнать. Но из-за нехватки квалифицированных специалистов у этих двух ведомств материалы оставались непроработанными. Вместе с тем сотрудники абвера к этим материалам не допускались.
Начальник отдела III «Вест» фронтовой разведки подполковник Райле и начальник отдела разведки штаба главнокомандующего войсками на западе полковник Майер-Детринг попытались договориться с местным начальником тайной полиции штандартенфюрером СС Кнохеном о том, чтобы разрешать военным специалистам оценку материалов вражеской агентуры. Кнохен вначале согласился с этим, и документы начали поступать в Абвер. Но это взаимодействие внезапно прекратилось. Райле попытался напомнить Кнохену об их договоренности, но тот без обиняков заявил, что он пришел «к другому мнению». А все это объяснялось тем, что военная тайная служба — абвер к тому времени (начало февраля 1944 г.) была уже списана со счетов, а адмирал Канарис снят со своего поста.
И если вопреки всему даже тогда военные разведчики сумели добиться значительных успехов, то это было всецело заслугой фронтовой разведкоманды III «Вест», упорно продолжавшей свое дело. В зимние месяцы 1943/44 гг. на основе довольно надежных сообщений своих агентов удалось установить, что вторжение на континент начнется из Англии. На это указывали усилившееся движение американских военно-транспортных судов с войсками в Англию, а также радиограммы нескольких наших агентов, работавших на Британских островах и сообщавших о большом скоплении войск и кораблей в портах Южной Англии. Нетрудно было догадаться, что вторжение будет осуществляться через Ла-Манш. Однако в начале 1944 г. абвер мог опираться только на сообщения, которые допускали определенные выводы, но не давали точного ответа на вопросы, поставленные военным руководством. Тем не менее, по сведениям нашей контрразведки, центры вражеских тайных служб, сосредоточенные в Лондоне, с некоторого времени серьезно активизировали деятельность своих шпионов в районах вокруг Парижа и оттуда к побережью в направлении на Канн и Шербур. Когда же в первой половине 1944 г. участились налеты вражеской авиации и планомерные бомбардировки железных дорог, мостов и важных транспортных узлов в указанном районе, то окончательно укрепилась уверенность в том, что попытка вторжения наиболее вероятно произойдет на побережье западнее устья Сены. Разумеется, следовало бы сделать аэрофотоснимки тех британских гаваней, где накапливались силы вторжения, но за западе у нас уже не было такой авиации, которая могла бы это осуществить. Поэтому приходилось ориентироваться на доклады доверенных лиц и агентов, а также не в последнюю очередь на службу радиоподслушивания.
Наши надежные агенты в начале 1944 г. докладывали, что между лондонской радиостанцией Би-би-си и формированиями французского Сопротивления существует договоренность о том, каким образом и с помощью каких условных фраз они будут оповещены о готовности к «дню Икс» и о времени начала вторжения. Для каждого формирования была установлена своя, только ему понятная условная фраза вполне безобидного содержания. Самыми главными фразами были две строки из поэмы Верлена «Осенняя песня» («Chanson d’automne»). Первая строка звучала так: «Les Sanglots longs des violons d’automne…» («Долгие всхлипы этих скрипок осенних…») и должна была быть передана 1-го или 15-го числа месяца вторжения. Вторая часть сообщения: «blessent mon сoeur d’une longeaer monotone» («Ранят сердце мое протяжным стоном») означала, что вторжение последует в течение 48 часов с момента ее передачи по радио.
Однако, когда эти данные были добыты абвером, адмирал Канарис был уже снят со своего поста, и разгон военной разведки с передачей ее функций в РСХА был делом двух-трех недель. В центре фронтовой разведки III «Вест» поначалу усомнились в правдивости сообщений наших агентов об этих «условных фразах», коих должно было быть около 20. Но, когда гестапо вскоре при аресте борцов Сопротивления обнаружило секретные материалы, в которых указывались эти «сигналы» Би-би-си на случай вторжения, никаких сомнений уже не оставалось. И действительно, 1 июня 1944 г. и в течение двух последующих дней пост радиоподслушивания 15 й немецкой армии принимал первую из упомянутых строк, а 5 июня в 21.15 была зафиксирована и вторая строка. Сразу после этого начальник разведки 15 й армии подполковник Гельмут Майер проинформировал об этом начальника штаба армии. Тот объявил по армии полную боевую готовность, а Майер, в свою очередь, передал это сообщение шифровкой в ОКВ и непосредственно генерал-полковнику Йодлю. Однако последний не предпринял ничего. На всем фронте вторжения в полную боеготовность была приведена только 15 я армия. Что же касается 7 й армии, дислоцированной на побережье Нормандии, то в ней никто ничего об этой новости не услышал, и боеготовность объявлена не была…
