В особо сложных условиях ВО абвера работала в Швейцарии. Здесь действовало огромное количество вражеских агентур и шпионских центров; территория была, как известно, нейтральной, и для выявления вражеских агентов и их источников группе абвера-III F приходилось заниматься очень кропотливой работой, да и то больше полагаясь на случай. После оккупации Франции штаты германской разведслужбы как при посольстве в Берне, так и в других швейцарских городах — Женеве, Лозанне, Базеле и Сен-Галлене были увеличены. Начальником ВО здесь в конце марта 1942 г. стал капитан II ранга Майснер, работавший до этого в абверовском центре в Париже. Самым серьезным противником здесь была швейцарская контрразведка. Своими действиями она очень часто полностью разрушала с трудом созданные сети германской агентуры. К тому же, естественно, отсутствовало какое-либо взаимодействие между разведслужбой вермахта, т. е. абвером, и органами СД. Так, абвер, по-видимому, ничего не знал о существовании в Люцерне шпионского центра немецкого эмигранта Рёсслера и, конечно, о деятельности англичанина Алекса Фута и венгра Александра Радо, которые после разгрома «Красной капеллы» образовали вместе с Рёсслером «Красную тройку».
Таков общий баланс разведывательной, диверсионной и контрразведывательной деятельности ВО абвера. Офицерам абвера, работавшим за рубежом, было нелегко соответствовать тем ожиданиям и требованиям, которые возлагались на них; ведь им приходилось сталкиваться с политическими и иными проблемами тех стран, где они делали свое дело, и даже — с проблемами соседних стран и народов. А из этого следует, что абвер должен был заниматься политической разведкой вопреки всем «заповедям» и договоренностям.
Глава 11
«Дело Остера» и римские мирные переговоры
По сей день слышны голоса, обвиняющие шефа абвера и его начальника Центрального отдела Остера, якобы возглавлявших какую-то группу Сопротивления. Нередко и весь абвер осуждают за предательскую деятельность в отношении рейха. Однако их деятельность никак не соответствует понятию Сопротивления. Тем не менее, в качестве доказательства их причастности к этому приводятся так называемые «архивы Остера» — его личные записи как начальника отдела «Зет» (Z), конфискованные гестапо после покушения на Гитлера 20 июля 1944 г. Из этих записей делают вывод, будто Остер и его ближайший сотрудник фон Донаньи с ведома или, по крайней мере, при попустительстве Канариса комплектовали абвер в своих целях и использовали его недобросовестно; они якобы вели мирные переговоры с правительствами нейтральных стран и даже с враждебными государствами, их обо всем предупреждали и даже передавали им важные военные планы.
К этим обвинениям следует подходить весьма осторожно и серьезно. При этом вопрос стоит прежде всего о том, верно ли Остер совершил предательство, и если это на самом деле так, то какие были у него для этого мотивы и что можно сказать в его оправдание.
Генерал-майор Ганс Остер родился 9 августа 1888 г. в Дрездене в семье евангелического пастора. По окончании гимназии он решил стать офицером, участвовал в Первой мировой войне, дослужился до начальника штаба дивизии и был переведен в 100 тысячный рейхсвер. Он был и остался монархистом, ибо был глубочайше убежден в превосходстве такого строя, особенно применительно к Германии. Ему было трудно служить хрупкому партийному государству «первой (Веймарской) республики», и он не усмотрел ни в одной фазе ее существования никаких условий для примирения и согласия государства с армией. В начале 30 х гг. Остер близко сошелся с генералами фон Шлейхером и Хаммерштейн-Эквордом, а также с полковником фон Бредовым, считавшимися противниками Гитлера. Постоянное внимание к политическим вопросам обострило взгляды Остера, однако приход Гитлера к власти он воспринял, как и многие военные, отнюдь не как начало катастрофы. Но уже вскоре он распознал лживую демагогию и аморальность нацистского руководства. В конце 1932 г. он подал в отставку, но через 9 месяцев был приглашен в абвер вначале как вольнонаемный служащий, а с марта 1935 г. стал офицером разведки в чине майора. После кровавых событий 30 июля 1934 г. Остер увидел в возвышении гестапо и СС угрозу всему тому, что было основой его веры, его понятий чести и морали. Его неприятие «осквернителей рейха» скоро превратилось в полное отрицание нового режима.
С момента инсценированного «дела» против генерал-полковника фон Фрича Остер с растущей энергией начал вербовать среди друзей и единомышленников тех, кто мог понадобиться для устранения Гитлера каким-либо образом. Он совсем не скрывал своей ненависти к «этому Эмилю», как он называл Гитлера, и настойчиво нажимал на скептиков и сомневающихся, призывая их к действию. Он говорил: «Война — это безумие. Без устранения Гитлера мира не будет. Вы с нами или нет? Риск? 90 процентов из нас кончат на виселице». Надо сказать, что Канарис и Остер выступали против тирана с совершенно разных позиций: первый — как предельно осторожный тактик, второй — как откровенный радикал. Поэтому и их поступки сегодня кажутся беспорядочными. Остер систематически нес тайную внутриполитическую предупредительную информационную «службу» с целью «подогрева» оппозиции и колеблющихся генералов. Тем самым он создавал базу для сопротивления и гражданским кругам. С помощью этой «службы» он мог в течение нескольких лет не только держать генералитет и гражданскую оппозицию в курсе всех закулисных процессов, но и вуалировать антидиктаторские настроения, скрывая их от гестапо.
Все это происходило как бы за пределами служебных отношений в управлении. Какую бы информацию ни имел Канарис о делах «службы» Остера, он всегда держался в стороне, сглаживая острые углы, иногда даже тормозя ретивых, но в конечном счете смотрел на это скептически. При этом следует помнить, что Остер как начальник «Централи» фактически не имел отношения ни к одной из служб абвера. Он нес ответственность за: 1) все личные дела сотрудников абвера и за комплектование и обучение резерва; 2) за распределение финансов абвера; 3) за центральную картотеку, где собирались сведения о всех важных результатах деятельности абвера. В этой картотеке регистрировались все агенты, доверенные лица, подозреваемые и т. д. Здесь находилось свыше 300 000 карточек, что, однако, не шло ни в какое сравнение с картотекой, например французского Второго бюро, собравшей предположительно 2 млн имен.
Как бы ни важен был отдел «Z» для абвера в целом, он оставался все же только административно-хозяйственной единицей. Личные действия Остера не имели для абвера никаких последствий. Остер никогда не был «начальником штаба» абвера, каким его пытаются изобразить. Нельзя говорить и о какой-то «группе Канариса — Остера», которая якобы была «разведкой в разведке». Такие определения сбивают с толку.
Уже во время судетского кризиса Остер надеялся, что возникший при этом вооруженный конфликт вызовет в Германии государственный переворот по инициативе генералов. Поэтому было предусмотрено с помощью собранных Остером материалов осведомить общественность о преступлениях, совершенных нацистским режимом. Но «Мюнхенское соглашение» избавило Гитлера от военной акции, которая уже планировалась. Когда же Гитлер 1 сентября 1939 г. напал на Польшу, и Англия с Францией, выполняя взятые обязательства, вступили в войну, для Остера наступил, по его выражению, «великий час» игры ва-банк, концом которой он считал крах Германии. На исходе 1939 г., когда абверу стало ясно, что планируемое наступление на Западе будет связано с попранием нейтралитета Бельгии, Голландии и Люксембурга, это вызвало у Остера новые соображения. Они сводились к тому, что весной 1940 г. еще можно было не допустить превращения войны в мировую, поскольку на единственном тогда Западном фронте армии стояли друг против друга в относительном бездействии. Поэтому Бек, Гальдер, Канарис и Остер, как и другие ведущие фигуры Сопротивления, искали способа добиться замирения. Ожидать таких шагов от самого Гитлера было невозможно. Правда, после победоносной кампании в Польше он в своей речи в рейхстаге заявил о готовности к переговорам о мире, но сам же и разрушил все предпосылки для этого заключением договора о разделе Польши. И все же спокойствие на Западном фронте надо было как-то использовать. Шеф абвера в этот период объездил всех командующих армиями и группами армий на Западе, пытаясь убедить их в невероятных трудностях наступления. Но генералы не были готовы сделать выводы из его предупреждений.
