Изысканный труп

Я посмотрел на четыре билета, на номера ворот. Через пять минут в десяти футах от меня взлетает самолет на Атланту.

— Заканчивается посадка, — говорил в микрофон грек?бортпроводник с глазами шлюхи, — заканчивается посадка на рейс Атланта, штат Джорджия.

Я представил, как развалюсь на крыльце старого южного особняка, перестроенного в сельскую гостиницу, сучковатые дубы склоняются над проезжей частью дороги, в руке виски со льдом, сахаром и мятой. День солнечный и теплый, с едва заметным намеком на осень. Я представления не имел, что добавляют в их традиционный напиток, помимо бурбона, который мне не нравится, и не исключено, что даже в Джорджии в ноябре бывает холодно. Но это не важно. Мне сейчас искренне плевать.

Я дал юноше?греку билет. Он коснулся пальцем моей руки, когда отдавал его обратно, и на мгновение мне страшно захотелось, перерезать ему горло, чтобы он остыл и я смог прильнуть своей горящей смердящей плотью к его милой безмятежности. Чувство не проходило, оно лишь затихало до легкого дискомфорта, За сегодняшний день на моем счету три трупа, и ни с одним я не провел ни одной спокойной минуты.

Я шагал к самолету по круглому туннелю. Меня сопроводили к моему месту, уютному, у окна, судя по билету, к месту, за которое Сэму не суждено заплатить, оно припасено для меня, словно я его заслужил. Тяжелые двери герметично закрылись, самолет тронулся, разогнался по взлетной полосе и поднялся в воздух. Подо мной развернулся Лондон — мерцающая паутина огоньков, плывущих по морю темноты. Через минуту мы пробили серый слой туч, которые всегда зависают над столицей, и я навсегда попрощался с городом.

Вскоре мы уже летели в сторону Атлантического океана. Из моего окна казалось, что внизу ничего нет, как и вверху. Убийца, у которого еще не высохла кровь под ногтями, ничего не подозревающие пассажиры прижимают к себе кейсы, младенцев и толстые книги, словно талисманы, гарантирующие успешное приземление, хрупкий металлический салон служит нам колыбельной — а что, если все это недвижно застыло в вязком черном пудинге? Я чувствовал себя уязвимым, но защищенным; съедобным, но наглухо закрытым, как устрица в раковине.

Мне так понравилась эта мысль, что я заказал тарелку устриц, как только ступил на землю Америки. Я слышал, что их там едят сырыми, в особенности на юге. Я не мог представить живую устрицу у себя во рту, как она сочится меж зубов, скользит вниз по горлу. Однако решился попробовать. Я научусь наслаждаться ощущением куска плоти на языке, подобию соленого клея на вкусовых сосочках. Это станет частью моего возрождения.

Устрицы оказались самым малым, что мне предстояло познать.

5

Джей свернулся калачиком в просторном кресле из черной кожи в домашней библиотеке.

Угловатость его обнаженного тела скрывало мягкое одеяло ангорской шерсти. Первый луч рассвета окрасил оконное стекло в розовый, отбросив на пол расплывчатую тень. Джей листал цветные страницы учебника по хирургии, который некогда купил отец; с какой целью, Джей и представить себе не мог.

Он украл книгу, когда последний раз посещал родовой особняк на Сент?Чарльз, в котором ныне живет его кузен, сын Даниеля Деворе, вместе со своей семьей. Миньон завещала брату дом в благодарность за его помощь в ведении дел. Она знала, что Джею никогда не захочется жить в верхней части города.

Он рассматривал красочное поперечное сечение простаты: пара зажимов сидела на надрезе в мошонке, чтобы остановить кровотечение в маленькой вене; палец в перчатке забрался в задний проход, лаская пораженную железу; затем ее проткнули скальпелем, выпустив сладкий сок в кишечник через мышечную ткань. Предстательная железа походила на сморщенный грецкий орех темного цвета. Стенки прямой кишки напоминали гладкие розовые волны вокруг безупречного стального лезвия. Джей подумал о Тране, вьетнамском мальчике, у которого вчера купил пакетик кислотки. Его простата наверняка нежная и крохотная, не больше миндаля.

Корешок переплета надавил Джею на промежность до боли. Он понял, что опять совершает промах, словно ночи не хватило, чтоб истощить его. Вверху прямой кишки, прямо над простатой, есть пространство, куда прекрасно помещается любое количество предметов…

Он выпрыгнул из кресла, поставил учебник обратно на тяжелую полку и вышел из библиотеки. Стояла тишина, если не считать редкого пьяного смеха гуляк, до сих пор бродивших по кварталу. По ночам Джей читал, смотрел видео или занимался своими счетами, ему нравилась математика за изумительную симметрию. Но то была необычная ночь. К нему пришел гость.

Нет, напомнил он себе, на сей раз не гость. Щенок.

Светящийся циферблат часов в коридоре показывал без десяти пять. Странные тени двигались, как привидения, за колючим рисунком алых обоев с проблеском золотистого. Джей вошел в гостиную — полет фантазии в стиле барокко: бархатная драпировка, атласные кисточки, резьба по темному дубу, гладкий, как патока, паркетный пол, покрытый огромным китайским ковром. В комнате преобладали малиновые, розовые и золотые тона; днем она напоминала позолоченную утробу.

Одну стену занимал камин из розового мрамора, украшенный декоративными малахитом, сердоликом и гагатом, — изысканная работа по камню. Правда, красоту эту затмил слой черной сажи, которая не оттиралась даже проволочной щеткой с отбеливателем.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77