Былинка-жизнь

— Это не мешает править, — возразила Лорелея. — Подобные свойства правителя приносят стране славу.

— Но едва ли — процветание.

— Твое решение неизменно?

— Пусть мальчик наслаждается жизнью и молодой женой. Выбор сделан по любви, ты заметила? А я это сделаю для него. Достаточно ли добродетельным был я всю мою жизнь, чтобы искупить то, что мне придется сделать?

Он поставил локти на стол и стиснул голову руками.

Он хотел говорить с женой, как с подругой, спрашивать у нее совета, делиться сомнениями, искать поддержки.

А вместо того обрел в ее лице внутренний голос, подвергающий сомнению или опровергающий все, что он считал в жизни правильным.

— Достаточно, — успокоила его жена. — Ты был лучшим королем, какого могла пожелать себе страна. Может быть, ты мог бы позволить себе быть чуточку худшим? Ты знаешь, о чем я.

Лорелея поднялась, прошелестев мимо него к буфету, раскрыла резные створки. Последний луч, вонзившись в окно, сверкнул на перстне ее руки.

— Тебе нужно выпить, — сказала она. — И я с тобой. В конце концов, в семье свадьба.

Сперва она налила ему в чеканный серебряный кубок, затем плеснула себе. Клаус провожал глазами все ее движения, как будто они были наполнены смыслом, неся в себе нечто еще. Никогда прежде он не видел, чтобы Лорелея пила вино. Она поднесла кубок к губам, улыбнулась поверх него и пригубила первая.

Клаус поклялся бы, что видел в ее взгляде ту любовь, которую утратил двадцать три года назад.

Пили сегодня и в другом месте, но только совсем подругому: отчаянно и без единого доброго слова. Пили не во здравие, а откровенно злобно вдребезги напивались, теряя здравомыслие и даже сам рассудок. Олойхор сидел в кресле, придвинутом во главу стола, поставив ногу в сапоге на высокую скамейку, и опрокидывал в себя кубок за кубком, не глядя уже — что пьет: сладкий ли мед, заморское ли вино или же дымную горькую брагу?самогонку. Тот, кто не пил с ним, был его врагом.

Карна, чью скамеечку бесцеремонно заняла нога господина, сидела прямо на полу, прислонившись виском к подлокотнику. Взгляд ее уже остановился, веки были полуприкрыты, уголки полного рта опустились вниз. Локоны развились, и волосы лились с одного плеча сплошной яркой гривой. Кубок ее опрокинулся, и платье лежало краем в натекшей луже.

Молль, выряженная почему?то в черное платье, напротив, расхаживала по задымленной комнате взад и вперед, не замечая углов и одним только счастьем их минуя. Кубок она держала в руках, иногда вспоминая о его содержимом, в прочее же время раздражительно барабаня по его звонкой стенке отросшими и непристойно накрашенными ногтями, обличающими в ней предосудительную праздность. Вид у нее был полупомешанный.

Циклоп сидел в отдалении, как чужой, и пил молча.

Сегодня никто от него и слова не дождался, да и не в его то было обычае. Подробности девки узнали от Шныря, который, пользуясь неразберихой, получил неограниченный доступ к съестному и один был тут счастлив. Он, вероятно, от души выдумал бы для них еще какую?нибудь трагедию, только чтобы хозяйки вовсе перестали следить за тем, что у них тут накрыто.

В себе оставалась только Дайана. То ли черноглазая ухитрялась обманывать пьяную бдительность Олойхора, то ли умела пить. Во всяком случае, если бы кто взялся со стороны проследить за всеми шестью участниками сцены, догадался бы, что она все держит в своей руке и под своим доглядом. Она недаром была, кем была, и не была бы собой, коли не желала бы стать еще большим.

Олойхор потянулся в кресле, забрасывая руки за голову, и она тут же оказалась рядом. Пальцы ее легли ему на шею и впились, разминая затекшие мышцы.

— Ты всегда все знаешь, — сказал Олойхор. — Что в нем есть такое, чего нет у меня?

— Осмелюсь предположить, господин, ничего такого, — прошелестел в ответ ее призрачный голос. — Просто этой перепуганной маленькой девственнице вас показалось слишком много.

— Просто этой перепуганной маленькой девственнице вас показалось слишком много. У нее более скромные запросы.

Олойхор повернул голову, чтобы увидеть ее глаза. Темные, как у лошади, с таким же ярким белком, с такой же таинственной выразительностью, какая не разбери поймешь что выражает. Потому что сама девка нипочем ведь не скажет. Протянув руку, он взял на ладонь прядь ее мелким бесом вьющихся волос. Здесь Дайана носила их распущенными, словно намекая на возможные вольности. Ха! Хотел бы Олойхор посмотреть на того, кто сунется к ней с этими самыми вольностями, не будучи поощрен! Уж настолько?то он ее знал.

Она стояла и молча, ожидая, смотрела на него. Внезапным брезгливым движением Олойхор отбросил с ладони смоляную прядь. Имоджин никогда не позволила бы ему касаться своих волос так… по?хозяйски.

— На что сдалась вам эта племенная телка, господин? — понизив голос, спросила Дайана. — Женщины, предназначенные вести хозяйство и рожать детей, интересны только пока ломаешь их сопротивление. Но всегда — недолго.

Олойхор в упор смотрел на нее. Ему всегда казалось, что Дайана издевается над ним, когда утверждает, будто бы ей для общения с ним нужны слова.

— При ком, — наконец спросил он, — ты была до меня? Мне давно хотелось узнать.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63