— Мы будем вдвоём.
— Договорились. Поезжайте по Найтсбридж, потом сворачивайте на Бромптон-роуд, двигайтесь до пересечения с Коттэдж Плейс. Время встречи шесть пятнадцать пополудни плюс-минус пять минут. Там, возле церкви, вас будут ждать. Тёмно-зелёный «Ягуар». Два раза мигните фарами, пауза, один раз. Ответ — два плюс два. Поезжайте за ним, он приведёт вас на место. Кто будет за рулём?
— Я. А нельзя ли просто сообщить адрес?!
— Постарайтесь не отстать от машины сопровождения, — проигнорировал его удивление Осоргин. — Мои ребята любят неожиданные повороты.
— Я приложу все силы.
— До встречи, мистер Глокстон. Передайте известному вам лицу, что мы чрезвычайно польщены его вниманием.
— Непременно. До встречи, мистер Осоргин.
Глокстон опустил трубку на рычаг и, посмотрев на сюзерена, покачал головой:
— Черти. Настоящие черти!
— Обожаю приключения, — король потёр ладони и усмехнулся. — Свяжитесь с Уоллис, договоритесь, чтобы она обеспечила нам с вами алиби, дружище Артур.
— Вы ей скажете?
— Разумеется, — Эдуард приподнял красивые брови. — Я ведь еду на встречу с очаровательной графиней Дэйнборо. Как же я могу не сказать об этом Уоллис?!
* * *
«Ягуар» ждал их на условленном месте. Они довольно быстро покинули Большой Лондон, несмотря на то, что пробирались буквально какими-то закоулками. Король с любопытством глядел на свою столицу из окна автомобиля. На выезде из переулка к ним в хвост пристроился ещё один автомобиль, успокоительно помигав фарами.
На выезде из переулка к ним в хвост пристроился ещё один автомобиль, успокоительно помигав фарами. Маленький кортеж помчался по ночному городу.
Самого особняка, обнесённого высокой, совершенно глухой каменной оградой, похожей на стену средневековой цитадели, не было видно — только крутоскатная черепичная крыша оказывалась открытой взору наблюдателя, случайного или заинтересованного. Едва первый автомобиль подъехал к воротам, как они распахнулись внутрь, приведённые в движение электрическими моторами, и пропустили прибывших. Глокстон с удивлением понял, что его так удивило: многочисленные оконные проёмы здания, сверкая в лучах подсветки откуда-то снизу, оставались совершенно непрозрачными — зеркальными, так, что не представлялось возможным разглядеть что-либо происходящее внутри дома. У крыльца машину встретили, похоже, те самые ребята, виденные Глокстоном в банке третьего дня. Их молча проводили внутрь, где уже находился Осоргин. Глокстон представил его королю, и Эдуард первым протянул моряку руку:
— Весьма польщён.
— Простите, что вынуждены были доставить вам такую массу хлопот, ваше величество. Я отвечаю головой за жизнь и безопасность её милости, поэтому вынужден принимать чрезвычайные меры предосторожности.
— Ничего, ничего, — улыбнулся Эдуард. — Я был бы рад, если бы мои гвардейцы додумались проявить хоть малую толику того рвения, с которым вы защищаете вашу хозяйку. Мне это доставило даже удовольствие, сэр. Ведите. И придумайте, чем занять старину Артура, пока мы будем секретничать с графиней, — король подмигнул своему спутнику и легко взбежал по ступенькам, держась впереди предупредительно приотставшего Осоргина.
Рэйчел уже была в гостиной. Когда Эдуард вошёл, она склонила голову, увенчанную тяжёлой короной волос:
— Благодарю вас, ваше величество, за то, что приняли моё приглашение.
— Оставьте эти нагромождения слов, леди Рэйчел. Ваш верный паладин уже принёс все мыслимые извинения, да и я, признаться, просто преклоняюсь перед его профессионализмом. Если все ваши подчинённые таковы, трижды снимаю шляпу! И для вас — просто Дэвид. Ну, в крайнем случае — милорд.
— Конечно, милорд. Сейчас подадут ужин, — Рэйчел улыбнулась.
— Какой сюрприз, — улыбнулся в ответ король. — Я много слышал о вас. Должен заметить, молва вас явно недооценивает.
— Вы очень добры, милорд. Что касается моих людей — я просто стараюсь быть благодарной им за их труд.
— Кажется, они вас боготворят.
На это Рэйчел ничем, кроме улыбки, отвечать не стала. Эдуард, как ни в чём не бывало, продолжил:
— Вы покажете мне ваших японцев?
— Непременно, милорд. Но не сейчас. Сейчас их здесь нет.
— Вот как? Для меня сделано исключение?
— Разумеется, — Рэйчел вздохнула.
— Как вы с ними объясняетесь?
— По-английски. В основном. Мои познания в японском ограничены дюжиной формул вежливости или благодарности.
— Я слышал, что японцы не служат никому, кроме своего императора.
— Японцы, как и все прочие люди, совершенно разные. Тут, правда, несколько особый случай. Они охраняют меня, исполняя волю своего императора. Как следует из данных мне в своё время объяснений, это не просто приказ, а нечто, ставшее смыслом их существования. И если вы полагаете, будто мне это нравится, вы глубоко заблуждаетесь, милорд.
Находиться в клетке, даже столь удобной, как моя, — сомнительное удовольствие. Просто я знаю — и верю, — это необходимо.
— Вы поэтому так мало появляетесь в свете?
— Да. И поэтому тоже.
— Они не отпускают вас? Совсем?
— Видите ли… Это очень, очень долгая, совсем невесёлая и, я бы сказала, почти мистическая история. Считается, пока самураи находятся рядом со мной, ничего плохого не может случиться. Лично со мной, разумеется. Пока это действует. И это одна из причин, по которой мистер Осоргин настаивал на вашем визите, милорд. Я же не могу явиться в Бэкингемский дворец в сопровождении телохранителей, как какая-нибудь царица Савская.
— Можете.
— Милорд, я прошу вас, — вздохнула Рэйчел.
— Я не шучу, дорогая, — кивнул король. — Я позабочусь о том, чтобы мистер О… Оро… Проклятье, эти русские фамилии — язык переломаешь. Одним словом, я даю вам устное — пока устное — разрешение появляться в любом месте в таком составе, который вы сочтёте нужным. Я ведь очень хорошо понимаю, насколько всё это не случайно.
— Ах, вот как. Глокстон доложил вам… историю?
— Конечно. Неужели вы думали, такая история может ускользнуть от внимания Артура?! Должен признаться, это — одна из самых захватывающих историй, которые мне доводилось слышать.
— Это всего лишь средневековая легенда, милорд, — покачала головой Рэйчел. — Не имеющая ни оснований, ни доказательств, ни, по большому счёту, какого-нибудь смысла. Теперь — тем более.
— Это перестало быть просто легендой, миледи, в тот самый миг, когда из-за неё пролилась человеческая кровь. А доказательства — кто знает? Возможно, мы доживём до того дня, когда доказательства объявятся. Я совершенно определённо не имею ничего против.
Я имею, подумала Рэйчел. Но, похоже, это абсолютно никого не интересует. Даже Джейка. Она снова вздохнула и улыбнулась королю.
— И что же, все эти предосторожности распространяются и на юного графа Роуэрика?
— В меньшей степени. Не расспрашивайте меня, милорд, я мало разбираюсь в мистических хитросплетениях. Если желаете, я попрошу мистера Муруоку объяснить вам всё подробно. Похоже, вам обоим это доставит огромное удовольствие. Эндрю в состоянии за себя постоять намного лучше, чем это может показаться на первый взгляд. Кроме того, пока со мной всё в порядке, с ним ничего не может случиться. Почему это именно так — я снова бессильна вам объяснить. Поверьте, милорд — эти тонкости не стоят того, чтобы мы теперь тратили на них время.
