— Вы явно неглупый человек, мистер Стэнтон, — Гурьев, перехватив «трость» за «рукоять» и описав ею сложную траекторию, тем же непрерывным, небрежным и молниеносным движением очистил стол перед собой — так, чтобы между ним и Стэнтоном не было ничего, кроме голого полированного дерева. Осознав, какой физической силой и быстротой реакции необходимо обладать для того, чтобы выполнить такой фокус, помощник управляющего ещё глубже вжался в кресло. — Постарайтесь не разрушить благоприятного впечатления, которое вам удалось на меня произвести. Я умею ценить лояльность служащих и уважаю смелость. Но всё-таки лучше работать на меня или со мной. Это куда более почётно, прибыльно и безопасно, чем против. Если вы подумаете над смыслом, а не над формой того, что я говорил здесь, вы поймёте: репутации «Бристольского Кредита» совершенно невозможно повредить. Невозможно повредить тому, чего нет. Когда вы сделаете необходимые умозаключения и вам захочется мне помочь, покажите это моему другу мистеру Бруксу, — Рэйчел с изумлением увидела, что на девственно чистой поверхности стола совершенно непостижимым образом появился жёлтый кружок металла размером с соверен. — Если же вы предпочтёте остаться в стороне, можете выбросить или оставить себе на память.
— Если же вы предпочтёте остаться в стороне, можете выбросить или оставить себе на память. Всего доброго, мистер Стэнтон.
— Кто такой мистер Брукс? — хрипло спросил служащий.
— Вы знаете, кто такой мистер Брукс, — усмехнулся Гурьев. — Да, и ещё одно, пожалуй, последнее. Это не бизнес.
И, словно не замечая потрясённого взгляда помощника управляющего, Гурьев поднялся сам и увлёк за собой Рэйчел. Не обращая внимания на вспышки и толпу, они прошествовали к выходу.
— Ты умеешь быть очень убедительным, — заявила Рэйчел, когда они садились в машину. — Я почти поверила, что ты можешь уничтожить «Бристольский Кредит», если захочешь. Что за монету ты ему дал?
— Я действительно могу уничтожить «Бристольский Кредит», Рэйчел, — беспечно заявил Гурьев, доставая из жилетного кармана и протягивая ей копию жетона, оставленного на столе в банке. — Больше того, именно это я и собираюсь сделать.
Наклонив голову, Рэйчел рассматривала жетон. Бурт его был гладким. На аверсе был изображён орёл, окружённый надписью на латыни: «FALCON REX REXORUM». Реверс оказался более лаконичен: там красовался крест, похожий на мальтийский, только не восьми,- а двенадцатиконечный. Царь-сокол, подумала она. Сокол, царь царей. Сокол. Рюрик. Ну, конечно же, Господи Иисусе. Мне давно следовало догадаться.
— Это… золото?
— Это олово с тонким золотым покрытием, нанесённым гальваническим способом.
— Что происходит, Джейк?
— Думаю, тебе пора узнать правду, Рэйчел. Брукс уже провёл подготовительную работу, так что формальности будут улажены довольно быстро. Осталось только поставить подпись. Твою подпись, Рэйчел. И тогда — у тебя будет собственный банк. «Falcon Bank and Trust».
— Это же немыслимо, Джейк, — жалобно сказала она. — Зачем мне банк? Какой банк? Что я буду с ним делать? Я ничего в этом не понимаю…
— Тебе не нужно ничего в этом понимать. Брукс всё будет делать сам. И не один, кстати.
— Зачем тебе это, Джейк?
— Это трамплин, Рэйчел. Следующая цель — «Бристольский кредит».
— Это ты и подразумевал, когда разговаривал с этим… Стэнтоном?
— Да.
— Но… Зачем?
— Во-первых, месть, — улыбнулся Гурьев. — Во-вторых, она же. А в-третьих — там посмотрим. Нам очень нужны деньги, и много.
— Мне не нужны, Джейк. Ну, то есть, нужны, конечно же…
— Вот видишь. Разве тебе не хочется вернуть принадлежащее тебе по праву?
— Судиться с ними? Пустая затея…
— Нет. Не судиться. Поставить под контроль. Захватить.
— Ты сумасшедший, — после долгого молчания проговорила Рэйчел. — Сумасшедший. Опасный, как гремучая змея. Да что я говорю. В тысячу раз опаснее.
— Ох, я это уже слышал, — поморщился Гурьев.
— Но, вероятно, не отнёсся к этому всерьёз. Повторяю — ты сумасшедший. Джейк… Это ведь не ради денег. Ты сам сказал — это не бизнес. Я всё-таки уже немного знаю тебя. А чувствую совсем хорошо.
Я всё-таки уже немного знаю тебя. А чувствую совсем хорошо. Я не отказываюсь, Джейк. Я сделаю всё… Но я хочу знать, зачем.
Я сделаю всё, Джейк, подумала Рэйчел. Всё, что угодно, если это задержит тебя хотя бы на час.
— Хорошо, ангел мой. Хорошо. Я скажу. Всё очень просто, Рэйчел. Я не могу и не хочу смотреть, как коминтерновцы превращают мою Родину в железного змея, готового обрушиться на весь мир. Я думаю, мы все погибнем, Рэйчел. Но если так, то мы погибнем не как кролики в пасти удава, а как мангусты, сражающиеся до последнего вздоха. И кто знает, — может быть, удав, порванный нашими когтями и зубами, тоже сдохнет.
На этот раз Рэйчел молчала, наверное, минут пять. О чём она думает, встревожился Гурьев. Рэйчел, родная моя девочка, о чём ты думаешь сейчас?!.
— Ты не просто сумасшедший. Ты буйнопомешанный, — Рэйчел посмотрела на него, покачала головой. — У тебя ведь должен быть план, Джейк. Разве такие дела начинают на пустом месте?
— Все дела когда-то начинались на пустом месте. Это — во-первых. А во-вторых — где ты видишь пустое место? Посмотри, сколько всего у нас уже есть. Банк. Территория. И десятки людей, готовых идти за нами в огонь и воду.
— За тобой.
— За мной, — подозрительно легко согласился Гурьев. — Так что — никакого «пустого места», Рэйчел.
— Но зачем?
— Что?
— Если ты задумал… такое — зачем ты предупредил их?
— Я всегда так делаю — иду на вы. Это во-первых. А во-вторых — они ничего не успеют. У них даже представления не возникает, что, а, главное, как, я собираюсь сделать.
— Сколько времени ты находишься рядом со мной, Джейк?
— Почему ты спрашиваешь?!
— Сколько?
— Шесть… Нет. Семь месяцев. Почти семь.
— Мне кажется, что прошло сто лет, Джейк, — Рэйчел с улыбкой посмотрела на него. — Ты живёшь с такой скоростью, что у меня закладывает уши, и желудок вот-вот выскочит вон на виражах.
— Зато со мной не бывает скучно, Рэйчел. И не будет никогда, могу поклясться. Разве это не здорово?
— Пожалуй, я и в самом деле согласна мчаться, сломя голову, не разбирая дороги. Пока ты рядом со мной. Но лучше всё-таки представлять себе, куда мы мчимся и что нас ждёт впереди.
— Всё, что угодно, Рэйчел. Кроме покоя и скуки.
— Не сомневаюсь. И всё-таки, что там насчёт серьёзного плана?
— План не может быть написан сейчас в деталях, Рэйчел. Нам нужна точка опоры. Не одна точка — много. Целая сеть. И одна из таких точек — банк. Деньги. Не жалкие гроши по подписке, а настоящие деньги. И соответствующее влияние на умы и сердца. А план… До настоящего плана ещё далеко. Мы будем копить ресурсы. А когда начнётся война, мы выступим третьей силой. Силой, которая всё изменит. А ты — ты только представь себе, Рэйчел: ты, со своими связями и знакомствами — и руководитель крупного банка. Наверное, первая женщина-банкир в современной истории!
— Господи Иисусе, Джейк. Какой из меня банкир?!
Я не хочу быть банкиром, Джейк, подумала Рэйчел. Всё, чего я хочу — это нарожать тебе полдюжины мальчишек и девчонок, Джейк. Сколько хватит сил. Может быть, когда ты станешь возиться с ними, у тебя прояснится в голове хотя бы немного… Или не прояснится? Ах, всё равно…
