— Сначала свое хлебало затыкать научись! — Жар саданул кулаком по столу. Кружки подпрыгнули, забренчали.
Кружки подпрыгнули, забренчали.
— Ну пожалуйста, не ссорьтесь! — Теперь уже вскочила Рыска. Напуганная хозяйка с тарелками замерла посреди зала, не решаясь подходить к скандальным гостям. — Человека повесить хотят, а вы ведете себя как мальчи… Ой!
— Сядь… — Саврянин повторил прием. «Зараза длинноногая, достает на любом конце стола!» — фыркнула Рыска.
Хозяйка торопливо, как цепным псам, покидала на стол тарелки и навострилась сбежать за стойку, но Альк сцапал ее за подол и спокойно, но неумолимо подтянул обратно.
— Ты ведь знаешь некую госпожу Лестену, верно?
— Не знаю, — не слишком вежливо ответила женщина, стряхивая руку саврянина, переползшую с юбки на бедро. — Подите у стражи спросите.
«Может, она вас и заберет», — читалось в тревожно блестящих глазах.
Альк не огорчился. Макнул палец в подливу, вдумчиво его облизнул и поинтересовался:
— А вышибала у тебя, хозяюшка, есть? Ну если вдруг кто из гостей кружки начнет бить, лавки ломать, драться, тебя обижать?
Женщина побледнела. Вышибала-то у нее был, но по иронии судьбы именно сегодня отпросился на похороны.
— Ах да, есть же такая Лестена Два Дубка, — «вспомнила» она. — На Вишневой улице живет, в особняке с садом. Большие такие ворота кованые.
— И что ты нам про нее плохого расскажешь?
— Плохого? — растерялась хозяйка.
— Так ведь оно гораздо интереснее хорошего. Разнообразнее.
— Э-э-э… — Женщина затравленно оглянулась, но Альк не зря выбирал тихое местечко. — Богатая она. Вдовица.
— Отравила или прирезала?
— Божиня с вами, господин! — Хозяйка суеверно коснулась губ. — Грудная жаба задушила. Уж лет пять как.
— Ладно, иди, — разрешил саврянин. В кормильню как раз вошли двое парней простецкого вида, и женщина поспешила им навстречу, на ходу поправляя юбку. — Подробнее на месте разузнаем.
— И зачем надо было ее пугать? — укоризненно прошептала девушка.
— Ты о чем? Может, я просто наняться хотел. Ну нет так нет… — Альк принялся за еду.
Обед прошел в хмурой тишине. Жар к пиву больше не притронулся. Рыске почему-то жутко хотелось варенухи, но девушка постыдилась в этом признаться.
Пока ждали сдачу, Альк по саврянскому обычаю заплел волосы в две косы, до самых кончиков толщиной в нитку, чтобы держались без лент, и откинул их за спину.
— Ты нарочно? — недовольно поинтересовалась Рыска.
— А?
— Выпячиваешь, что ты из Саврии?
— Детка, «впятить» это я не смогу при всем желании. — Альк был прав, такого типичного саврянина еще поискать надо. Высокий, худой, с острым подбородком и колючими желтыми глазами, он выделялся из моря толпы, как акулий плавник. — Если в первый миг ринтарцы и обманутся, то затем обозлятся вдвое. А поскольку между нашими странами пока что перемирие, никто не запрещает мне ходить здесь хоть в национальной одежде, размахивая саврянским флагом.
— Не запрещает — до первой темной подворотни, — скептически поддержал подругу Жар.
— В подворотнях уже вам надо бояться. — Альк встал. — Вперед, господа дознаватели. Утопим этот вшивый городишко в законе и справедливости.
Утопим этот вшивый городишко в законе и справедливости.
ГЛАВА 23
При вторжении чужака во владения стаи крысы принимают угрожающие позы, шерсть у них становится дыбом.
Там же
Дорогу к Вишневой улице узнали у словоохотливой бабки, торгующей на углу семечками.
— А ты не можешь просто нас туда отвести? — удивленно спросила Рыска у Алька, пока Жар уточнял, куда сворачивать после арки.
— Могу. Но плутать больше придется. Это не лес, тут слишком много людей и других путников. Вероятность правильного выбора уменьшается втрое-вчетверо.
— А в Макополе как же вел?
— Я там бывал несколько раз. И чем точнее путник представляет цель, тем увереннее к ней идет.
Какой-то оборванец, подслушав разговор, вызвался проводить их всего за медьку, но под тяжелым взглядом саврянина осекся и юркнул обратно в проулок. У Рыски этот тип тоже доверия не вызвал, такой за сребр с добычи в трущобы к душегубам заведет, а за злат сам прирежет.
Впрочем, когда на полдороге Жар окончательно запутался в бабкиных лево-право-лавка-склад, Альк вполне уверенно подхватил нить пути. Вишневая улица оказалась длинной, начинаясь от центра города и упираясь в южные ворота. Дома на ней стояли самые разные: и каменные в три этажа, и лачуги, на которые как будто наступил великан, полусмяв и вдавив в землю. Особняков с садиками тоже было немало.
— Богатенькие, — с завистью заметил Жар, сплевывая шелуху (хотя Рыска не заметила, чтобы друг рассчитывался с торговкой семечками). — Тут кусок земли о-го-го сколько стоит, а они деревья сажают. Ну, где наша ограбленная живет?
Альк задумчиво скользнул взглядом вдоль улицы, отсекая дома один за другим, но остановиться на каком-либо не успел: в саврянина со спины врезалась девица с корзинкой.
— Ой, простите! — звонко и весело крикнула она, рыбкой огибая Алька и снова прибавляя шагу. — Не заметила, что за ночь здесь столб врыли!
Девица была молоденькая, румяная и рыжая, как белка. Злиться на ее лукавую конопатую мордашку было совершенно невозможно, даже саврянин усмехнулся.
— Эй, красавица! — окликнул Жар, питавший слабость к огненным девчонкам. — Скажи, где тут дом госпожи Лестены Два Дубка?
— А зачем он вам? — остановилась и мигом насторожилась конопатая. Вор сообразил, что именно там она и служит.
— Не, нам не он, а третий от него вниз по горке, — мигом нашелся он. — Сказали, у Лестены самый приметный, по нему искать…
— А то! — с гордостью отозвалась девица, сразу потеплев к чужаку. — Вон тот, с деревьями на крыше!
«Деревья» оказались флюгером в виде пресловутых двух дубков, сплетшихся ветвями. На ветру они скрипели и трещали как настоящие.
Но дом Жара уже не интересовал. Конопатая оказалась из бойких и, подпустив красивого парня на доступное для ухаживаний расстояние, благосклонно приняла горсть семечек.
— Слыхал, вас недавно ограбили?
— Ой, да, ужас-то такой! — округлила ярко-голубые глаза служанка. — И знаешь кто? Лекарь! Который уже полгода нашу госпожу пользует! Ни за что бы не догадалась, он ведь за мной даже ухаживал, цветы дарил… Правильно сделала, что ему отказала!
Друзья и Альк многозначительно переглянулись. Саврянин повторил жест того странного мужика из макопольской кормильни, пальцем снизу верх. Но Жар и сам знал, что делать.
— Ну, за такой красавицей грех не поухаживать! — зябликом разлился он.
— А я, между прочим, волшебник! Хочешь, твое имя угадаю?
— Да ну тебя! — Конопатая зашлась грубым, хрипловатым смехом простолюдинки, который, как ни странно, только добавлял ей очарования. — Шутишь.
— Щас увидишь! — Жар нарочито нахмурился и поводил растопыренными пятернями перед лицом служанки, словно читая имя на ощупь. — Ну-ка, ну-ка… О! Вериша!
— Ой! — Пораженная девица машинально взяла вора за подставленный локоть. — А что ты еще умеешь?
— Погуляешь со мной — покажу, — загадочно подмигнул ей парень.
— Ты же к кому-то шел? — спохватилась Вериша.
— Ничего, мои друзья одни управятся. — Жар махнул им рукой: мол, идите, не мозольте глаза.
— Отлично, ближайшую пару лучин наш пройдоха при деле, — заключил саврянин, когда оживленно болтающая парочка отошла на сотню шагов. — А мы пока на рынок сходим.
