Очутившись внутри, Рыска мигом забыла и о крысе за пазухой, и о ноющей попе, и даже о поисках Жара. Девушка вертелась на коровьей спине как блоха, впервые в жизни вскочившая на собаку. Сколько вокруг всего! Яркого, шумного, необычного! И все куда-то торопятся, проходят мимо, даже не кивнув друг другу. А торговцы, наоборот, за локти хватают, зазывают в лавки! Весковый-то лавочник даже головы из окошка не высунет; к нему покупатель и так, если надо, зайдет — больше ж некуда. И ни одного дерева! Только ящики с цветами на окнах, длинные душистые плети свешиваются до следующего этажа или земли, а навстречу им, оплетая дома, поднимается несъедобный коровий виноград. А одежда какая! Синяя, красная, зеленая, будто из травы соткана! Некрашеного полотна и шерсти вообще-то гораздо больше, но они как-то теряются, будто в воробьиную стаю залетело несколько малиновок и щеглов и все внимание только им.
— Ой, смотри, какие у этой тетки смешные рукава! Аж по земле метут!
— Ты бы еще пальцем в нее тыкнула, — сварливо одернул Рыску Альк, высунув морду из ворота. — И не ори так, это ж город, а не коровник!
— А как она с ними белье стирать будет? — не унималась девушка. «Тетка», и без пальца заметив неприличное внимание простолюдинки, порозовела и сделала непроницаемое лицо. — А если сзади наступят?
— Темнота ты весковая, это же дочь какого-нибудь судьи или вообще наместника! — не выдержал Альк. — Такие рукава как раз означают, что ей не приходится ни работать, ни толкаться в толпе!
— Да-а-а? Но они, наверное, все равно такие неудобные… А мочанку как в них есть? Обкапаешься же весь!
— Ха-ха-ха! — Крыс представил, как расфуфыренная девица изысканно, с оттопыренным мизинчиком, макает кусок блина в жирную подливку. — Скажи еще — говяжьи мослы обгрызать.
— А если на дороге лужи? — наивно продолжала гадать Рыска, вынудив-таки богатейку ускорить шаг и свернуть в первую попавшуюся улочку. — Гляди, гляди, водичка! Прямо из камня течет!
Девушка благоговейно уставилась на фонтан: грязную струю, бившую изо рта такого обшарпанного, позелененного плесенью изваяния, что создавалось впечатление, будто ему очень, очень худо.
— Будь я человеком, рядом с тобой давно бы от стыда сгорел, — обреченно объявил Альк, разжимая коготки и сползая девушке за пазуху.
* * *
Через лучину опьянение новизной прошло, и Рыска начала понимать, что имел в виду ее спутник. Камнями оказались вымощены далеко не все улицы. На некоторых лежали доски, осклизлые от помоев, на других — только помои.
Камнями оказались вымощены далеко не все улицы. На некоторых лежали доски, осклизлые от помоев, на других — только помои. Побелка на домах лупилась большими хлопьями, крашеная солома с изнанки прогнила, и в ней гнездились воробьи. Повсюду сидели нищие, непрестанно кланяясь и бормоча благодарности пополам с проклятиями — в зависимости от щедрости прохожих. Редкие порывы ветра, сдуру залетевшие в переулочную вязь, пахли то едой, то тем, во что она превращается, причем разница между ними порой улавливалась с трудом.
Рыска ойкнула, оглянулась, но щель между двумя домами была так узка и темна, что за три шага от нее уже ничего не удавалось разобрать.
— Кажется, там за кучей мусора труп лежит!
— Может быть, — равнодушно отозвался крыс, даже не пожелав высунуться и проверить.
— Так надо скорее стражу звать!
— Сама найдет.
— А вдруг нет? Я и то случайно заметила, потому что с седла! Он там неделю лежать может!
— По такой жаре — полдня от силы, — цинично заверил Альк.
— Но это же человек! Нельзя бросить его вот так валяться в грязи!
— Это труп, и ему уже на все наплевать. А стражники первым делом обшарят твои карманы и отнимут все мало-мальски ценное.
— За что?!
— А вдруг ты успела обобрать покойника и утаила важные улики?
— Но я бы никогда такого не сделала!
— Если начнешь возражать, заподозрят, что ты его и пристукнула. Подхлестни-ка лучше корову, чтобы убраться отсюда до их появления.
Дальше Рыска ехала такая пришибленная, что ее не впечатлил ни мост с ажурными перилами, изогнувший спину, как трущаяся о ноги кошка, — корова еле по нему взобралась, — ни цветная лепнина на высоком узком доме, похожем на пеструю птицу, застрявшую в жухлом кустарнике. Несколько раз навстречу попадались стражники, один даже гаркнул на Рыску, чтобы проваливала с этой улицы — здесь на коровах не ездят, — но останавливать, вымогая мзду, поленился. Проще к какому-нибудь горожанину прицепиться, те сразу смекалисто лезут за кошелями и жалоб потом наместнику не пишут.
Потом дорогу перегородил пожиратель огня, «обедающий» длинным горящим прутом.
— Есть-то как хочется, — завистливо вздохнула Рыска. Утром они с Альком разделили последнюю корку, и ее было маловато даже для перекуса.
Лицедей рыгнул пламенным облаком, корова испуганно замычала и проскочила вперед, чуть не сбив бранящегося мужика с ног и оставив ему в награду большую пахучую лепешку.
Крыс зашебуршился и снова выглянул из-за пазухи:
— Сверни на следующем повороте… А теперь прямо-прямо-прямо, пока дома не расступятся.
— Это мы наконец на окраину выехали?
— Да сколько там того города… просто улочек много, вот и кажется, что он огромный, когда в центре плутаешь. Нам туда. — Крыс вытянул мордочку к избушке по правой стороне дороги.
У длинной коровязи стояло два воза и скаковая буренка, на крыше, свесив с охлупня хвост и переднюю лапу, дрыхла трехцветная кошка. Стены были побелены, чтобы издалека виднелись ночью, и размалеваны картинками, привлекающими внимание днем. Слева от двери — стая зеленых красноносых роготунов, чокающихся кружками, справа — жареный поросенок на блюде, окруженный разноцветными яблочками.
— Это же кормильня! — перепугалась девушка.
— И что?
— Там мужики варенуху пьют!
— Верно.
А еще отдыхают и едят. Девушки в том числе.
— Знаю я, какие там девушки! Они давно и не девушки вовсе!
— Дурында, сейчас же утро. Потаскухи тут только к вечеру появятся, когда отоспятся.
— Ну и я не пойду! — уперлась Рыска. — А то примут еще за… рано проснувшуюся.
— Тебя?! Не обольщайся.
— Почему это? — как-то даже обиделась девушка.
— Да у тебя на лице написано: не тронь — лягнет!
— Те, кто сидят в кормильнях, на это не смотрят! Им лишь бы в юбке!
Крыс досадливо шевельнул усами:
— Слушай, откуда ты столько знаешь про кормильни, если никогда в них не была?
— Хозяйские дочки рассказывали!
— А они сюда заходили?
— Конечно нет! — с возмущением опровергла девушка. — Приличной женщине там делать нечего!
— Тогда почему ты им веришь?
Рыска растерянно потеребила поводья. Маська и Диша действительно любили приврать для красного словца, а то и поиздеваться над наивной служанкой. Сурок-то отзывался о кормильнях с куда большей приязнью. Может, просто не брал туда дочерей, а те с досады всяких глупостей насочиняли?
Корова, совсем запутавшись, чего хочет от нее всадница, остановилась и начала меланхолично объедать придорожный куст.
— А ты был в кормильне? — неуверенно спросила Рыска.
— Сто раз!
— В этой самой?
— И в этой тоже. Вполне приличное заведение… то есть дрянное, конечно, но перекусить здесь можно.
В животе заурчало еще требовательнее.
