— Естественно, разум такого порядка имеет мало общего с нашими представлениями об этом понятии. Тем не менее некое взаимопонимание между нами необходимо. Представь себе: каждая клеточка твоего организма имеет свою собственную волю. Представь, что мнение некоторых из них не совсем совпадает с твоим. Ты, конечно, можешь подавить их грубой силой и заставить делать, что тебе нужно, но вот только клеточкам это совсем не понравится и рано или поздно они найдут способ от тебя избавиться и жить самостоятельно. Им и не такое случалось откалывать. Между вами необходимо некое соединительное звено, что?то, что позволит тебе и твоим составляющим прийти к согласию. Таким соединительным звеном и является Хранительница Эль. Это очень странное, мало кому понятное дарование, которое передается из поколения в поколение в линии Уору. Способность удерживать на границе своего разума все то, что составляет Эль, и в то же время быть достаточно близкой к обычным эль?ин, чтобы править ими. Хранительница — воплощение нашего божества, Аватара духа Эль, если так можно выразиться. Если она принимает решение — это решение всей Эль, и все эль?ин подчиняются беспрекословно. Если она изменяется — она может сделать это изменением всей Эль, и все эль?ин автоматически проходят через него, хотят они того или нет.
Теперь к вопросу о том, может ли Нуору?тор стать Хранительницей. Этому не бывать. Перечить действующей Хранительнице Эль никому и в голову не придет, но со смертью одной из них наступает что?то вроде периода междуцарствия, когда избирается новая. Именно избирается, причем согласие должно быть единодушным, и каждый голос должен быть подкреплен фактами и прочно обоснован. Если ты голосуешь против, будь добр представить альтернативное решение и убеди всех, что оно лучше. Когда консенсус достигнут, выбор делает не какой?то совет эль?ин, а сама Эль. Наш случай несколько осложняется тем, что Нуору?тор — единственная из совершеннолетних линии Уору, но все равно нет ни малейшего шанса, что она будет избрана при столь активном противодействии клана Изменяющихся, чей вес в политике даже более, чем вес самих Хранящих. Надо учитывать также скрытое сопротивление в других кланах. Теперь, когда я принесла альтернативное решение, независимо от того, сможет ли его привести в исполнение Эвруору?тор или нам придется делать все самим, путь, выбранный военной партией, уже закрыт.
Аррек обдумывает это почти минуту. Затем вопрос истинного сына Эйхаррона:
— А если никто из «протестующих» не доживет до принятия этого… решения?
Движением ушей показываю, что его беспокойство весьма уместно.
— При любом другом раскладе я бы тоже волновалась. Но Изменяющиеся слишком сильны, чтобы просто заткнуть им рот. У нас не так много воинов, но если дойдет до открытого столкновения, мы можем справиться даже с гораздо более многочисленными Атакующими. Кроме того, даже эти воинственные придурки, как бы далеко они ни зашли в своих мечтах о мести, не решатся уничтожить уникальные Линии моего клана. Мы и так их достаточно потеряли.
И вновь дарай?князь изучает меня пристальным взглядом биолога, отыскавшего у пришпиленного жучка новую пару крыльев.
— И как же индивидуалист эль?ин воспринимает это коллективное Эль?
— В моем случае — никак.
Брови чуть приподнимаются, приглашая меня продолжать.
— Я… отсекла себя от Эль. Сразу же, как только очнулась после туауте, первым делом полностью отрезала любую связь со всем и вся. Поэтому информацию, которую я привезла, пришлось передавать через Раниэля?Атеро, поэтому моя семья ничего не знала обо мне эти пять лет.
Поэтому информацию, которую я привезла, пришлось передавать через Раниэля?Атеро, поэтому моя семья ничего не знала обо мне эти пять лет.
Он смотрит на меня очень внимательно, как будто крылья у жучка оказались покрыты перьями и теперь надо решить, что же с ними делать.
— Для тебя это должно быть очень болезненно.
— Это мое решение! — Резким взмахом руки обрубаю дальнейшие возражения. — Оно не обсуждается!
— Тише, тише, миледи. Не надо сразу уходить в глухую оборону, я не собираюсь с вами спорить. Наверняка были веские причины так поступить. Я хочу лишь понять, какие именно.
Отворачиваюсь:
— Какая разница?
— Антея…
— Ауте, как ты меня достал! Потому, что я хотела быть одна. Потому, что я устала от их жалости, от их приторного понимания! Потому, что меня тошнило от Эль, от эль?ин, от Эль?онн, от всего, что породило эти зверские обычаи! От культуры, пожирающей своих детей, а затем со скорбным лицом сообщающей, что другого выхода не было! Потому что я — Антея тор Дернул, Дочь Ауте, Танцующая?в?Грозе, я буду делать, что хочу, и мне плевать, что об этом думают или не думают эти… эти…
— Тише… тише, малыш, все в порядке. Тише. — Вдруг обнаруживаю, что стою в кольце рук дарай?князя, уткнувшись носом ему в плечо, и слушаю какую?то успокаивающую ерунду на языке, которого даже не понимаю. Колдовской, играющий обертонами и интонациями голос оборачивается вокруг меня легчайшим из плащей, сила Целителя мерно бьется в моих жилах. — Тише, расслабься хоть немного, нельзя же все время быть на пределе, на изломе. Закрой глаза, тебе так нужен отдых. Тише, тиш?ше…
Целитель…
Ощущаю, как меня несут по живому лабиринту они, как сообразительный дом сам открывает проход в то помещение, где я обычно спала. Сплетение воздушных потоков, которое эль?ин гордо именуют кроватью, слегка переливается в призрачно?серебристом свете, откуда?то слышны ритмичные звуки, подозрительно напоминающие рокот океанского прибоя. Моя одежда в процессе перемещения куда?то испарилась, волосы рассыпались по плечам, свободные от сдерживающего их заклинания.
Встречаюсь взглядом со стоящим в нескольких шагах дараем и вдруг отчетливо осознаю, что мы одни, что мы муж и жена и что впереди Ауте знает сколько времени… Расслабленности как не бывало, все тело в страхе напрягается, крылья плотно оборачиваются вокруг обнаженного тела, но как?то мне удается не броситься в бега. Аррек встречает мой взгляд кривоватой усмешкой, чуть отступает назад. Напряжение между нами мгновенно исчезает, я благодарно бросаюсь к нему, в теплые, защищающие объятия. Мужское прикосновение не несет ничего, кроме спокойствия и ощущения безопасности, запах моря и лимона кажется не просто знакомым, а уже частью меня самой. Позволяю осторожно уложить меня, затем, когда он ложится рядом, устраиваюсь на его плече с обстоятельностью кошки, уверенной, что неуклюжие люди существуют исключительно для того, чтобы служить ей ночью вместо грелки.
Мои крылья и его щиты оборачиваются вокруг нас, сливаясь вместе так легко, будто созданы, чтобы дополнять друг друга, зашита постепенно расширяется, вплетаясь в точеные заклинания стен. Потрескивание оберегающего кокона действует даже более успокаивающе, нежели присутствие вооруженного дарай?воина под боком, и сон мягко накрывает меня темной волной. Уже растворяясь в глубинах усталости, слышу тихий голос.
— Антея… то, что твоя мать говорила о необходимости избегать моногамности… это ведь не обязательно?
Этот… Этот… Человек!!!
Швыряю в него отрицательным сен?образом, как могла бы швырнуть подушкой, пользуйся ими эль?ин. Попробовал бы кто?нибудь диктовать мне, что обязательно, а что нет!
