На лицах, обращенных ко мне, либо облегчение, либо тщательно контролируемое ничто. Даратея, Ашен и Раниэль?Атеро лежат вместе сплетенным клубком черно?золотых крыльев, совершенно не воспринимая происходящее. Бедные мои, как же вам досталось. Зимний, бережно прижимая к себе дочь, что?то тихо, спокойно и страшно объясняет бледным воинам из Атакующих, вытянувшимся перед ним. Ох, чувствую, нагорит кое?кому за недавнюю инициативу со мной и Арреком. Аррек!
Конечно, об арре можно было не беспокоиться. Стоит на террасе, помятый, но не побежденный, и в глазах, устремленных на меня, какая?то непонятная, надрывная тоска.
Но с этим можно будет разобраться позже.
Да. Сейчас мы им покажем.
Мы танцевали. Я танцевала. Танец Ауте, танец изменения, танец радости. Я танцевала, и наслоения последних трех столетий слетали с меня опавшими вишневыми лепестками, вся эта злость, мстительность, дурацкий кодекс дуэлей. Я танцевала, и, подобно свеженачищенным доспехам, новые оковы выстраивались вокруг моего сознания, оковы чести и разума. Оковы, которые позволят какое?то время жить среди людей, по крайней мере до тех пор, пока мы не сможем их изменить. Я танцевала, и боль, горечь, глухое отчаяние последних пяти лет уходили, растворялись, оставляли меня.
Я танцевала, и Эль танцевала вместе со мной. И все эль?ин, где бы они ни были, изменялись вместе с нами.
* * *
— Да как они посмели!
От ударной звуковой волны стены чуть дрогнули, но, приученные к подобным вспышкам, тут же встают на место. За исключением, правда, того места, напротив которого сидит мама. Умные стены. Находиться рядом с разъяренной Даратеей — не самое полезное для здоровья занятие.
Пытаюсь вставить осторожное слово примирения.
— Мам, это же совсем другая цивилизация. Они, может, и не поняли, насколько недипломатично это послание.
— Не поняли? Недипломатично??? Ты бредишь! Даже люди не смогли бы напихать столько оскорблений в один маленький листочек бумаги случайно!
Святая правда. Но мне от этого не легче.
Как, во имя всех богов и всех демонов Ойкумены, я умудрилась оказаться в положении няньки для двух столь далеких друг от друга народов? Ну с эль?ин еще можно понять, как?никак Хранительница, официальная власть, беспрекословное повиновение и все такое. Но люди! Люди ведь понятия не имеют, что я должна за ними присматривать и направлять в нужную сторону. Здесь любое вмешательство должно быть незаметным, любые изменения должны казаться естественными и закономерными. Ха!
За три месяца такой работенки ловлю себя на том, что мечтаю провалиться куда?нибудь за пределы Ойкумены, и чтоб побольше монстров, свихнувшихся Вероятностей и ухмыляющихся дарай?князей.
Мечты, мечты…
— …эти обезьяноподобные, самодовольные, недалекие… — Мама вскакивает с места и начинает метаться но и без того достаточно тесному помещению, брезгливо, двумя пальчиками держа злополучное послание.
Мечты, мечты…
— …эти обезьяноподобные, самодовольные, недалекие… — Мама вскакивает с места и начинает метаться но и без того достаточно тесному помещению, брезгливо, двумя пальчиками держа злополучное послание. Стены шарахаются в стороны. Мы все мужественно остаемся на своих местах.
Храбрые мы.
Зимний, сидящий за моим правым плечом, поворачивается, и его крыло чуть касается моего.
— В какой?то степени Даратея?тор права. Вы действительно излишне попустительски относитесь к этим смертным, Хранительница.
Сжимаю зубы, чтобы не завопить в голос.
После достопамятных событий Зимний, надежно защищенный своим статусом отца Лейруору, взял на себя роль официальной оппозиции. Если кому?то где?то что?то не нравилось в моих действиях, глава клана Витар считал своим наипервейшим долгом довести сие до моего сведения. Причем тем нравоучительным, чуть покровительственным тоном, которым старый, как сама грязь, воитель и должен разговаривать с едва выползшей из пеленок девчонкой.
Если честно, то все не так уж плохо. Одновременно Древний считает нужным разобраться с любой оппозицией неофициальной. Что?то, связанное с должностью главы службы безопасности, я полагаю. Но факт остается фактом: никто просто не осмеливается что?то замышлять против меня втихаря, а если осмеливается, дело никогда не доходит до той стадии, когда к нему стоит привлекать мое венценосное внимание. Что, должна признать, делает мою жизнь гораздо проще.
Думаете, я Зимнему благодарна?
Не в этой жизни.
Хладнокровный, бесчувственный, всегда сильный и I всегда мудрый, мой первый телохранитель открыл мне совершенно новые глубины понятия «ненависть».
Я его терпеть не могу.
Я терпеть не могу все, что он говорит.
Я терпеть не могу дурацкие меры безопасности, которыми он меня опутал.
Я терпеть не могу, что он всегда прав.
Я его не?на?ви?жу.
Другими словами, я бешено ревную к нему Лейруору.
При мысли о приемной дочери губы расползаются в идиотской, совершенно не к месту улыбке. За ребенком ухаживает сразу десяток генохранительниц, уже решено, что Зимний сам будет ее Учителем. Поэтому он проводит с малышкой львиную долю своего времени. Моя же воспитательная роль заключается в основном в сидении у изголовья с завороженно?счастливым видом.
— …поднять боевые крылья и стереть нахалов из данного потока реальности! — Пока я предавалась безоблачным мечтаниям, ситуация, кажется, начала выходить из?под контроля.
Чуть повожу ухом, и из?под потолка, где, завернувшись в крылья, в позе классической летучей мыши висит Раниэль?Атеро, доносится переливчатая трель, а отец встает и, мягко скользнув по комнате, успокаивающим жестом дотрагивается до маминой руки. Несколько секунд она еще хмурится, но вот уши расслабленно опускаются, и чернокрылая эль?ин расслабляется вдоль линии тела своего консорта.
Пронесло. Кажется.
— Так что же мы решаем с этим идиотским посланием? — голос подала Вииала, расслабленно растянувшаяся у моего левого локтя. Старшая генохранительница оказалась просто бесценна в качестве «первого министра» и закулисного интригана. Она, наверно, была бы безупречна… если бы только оставила бесконечные попытки соблазнить моего мужа.
Мужа… Притащив на Эль?онн Аррека, я совершенно не представляла, во что впутываюсь. Кое?кто имел нахальство искренне думать, что у дарай?князя талант доводить до белого каления исключительно Антею тор Де?риул. Какая, однако, самонадеянность!
Он бесил всех и вся, причем, похоже, делал это специально. Что?то вроде аккуратно просчитанной защиты от той ненависти, которую испытывали к нему эль?ин. Не знаю, как это получалось, но при встрече с Арреком они так бесились, что почти забывали обо всех обвинениях. И, что удивляет меня больше всего, это сработало. Его приняли как эль?ин, как равного.
Его приняли как эль?ин, как равного. На дух не переносили, но уважали. Поди пойми.
Но отношение к Арреку других — это только часть проблемы и далеко не самая большая. Он, не наслаждавшийся с раннего детства прелестями матриархата, с некоторым трудом адаптировался к реалиям нашего быта. Ну а я, конечно, знала, что из всех людей меня угораздило связаться с бродягой и перекати?полем, но последствия этого представляла себе весьма смутно… до тех пор, пока он не начал метаться и натыкаться на стены. Проблема осложняется тем, что проклятый Ауте придурок оказался совершенно не способен принять факт моей неизбежной смерти, считая своим долгом постоянно быть рядом и искать какой?нибудь выход. Я даже испугалась. А вдруг найдет?
