В памяти всплывают прикосновения сильных пальцев к руке… Э?э, стоп, подруга, опять тебя куда?то не туда занесло.
Он наконец пришел к какому?то важному выводу и снова вернулся к гребле.
— Ситуация в Доме сейчас очень сложна. Лиран?ра не заслуживает даже кинжала в спину, но он чертовски силен и отвратительно влиятелен. И очень жесток. До тех пор, пока Ольгрейн — Глава Дома, нет ни малейшей надежды вывести вас на уровень Конклава.
Поня?ятненько. Ох, в веселую заварушку я попала.
— Рубиус все еще мечется между честью и долгом. Но он не доложил, что вы собираетесь убить Лаару, этого пока достаточно. Танатон не увидит неприятности, пока его не огреют по голове, но Нефрит умело дергает за веревочки, так что тут беспокоиться не о чем. Сергей, — он запнулся и метнул на меня косой взгляд, — Сергей сделает то, что прикажет ему Нефрит.
«Если я не прикажу обратного». Но я не прикажу. Кое?какие представления о морали есть и у эль?ин, как бы парадоксально это ни звучало.
— Для переворота все готово. Единственная проблема — никто из Дома не может поднять руку на Лиран?ра. Да и обсуждать этот вопрос для меня невероятно… болезненно. Вопрос скорее физиологии, чем этики, но это ничего не меняет. — Мученически поднимаю глаза к небу. Вот что получается, когда власть имущие добираются до генофонда. — Ольгрейна придется убить вам.
Та?ак. И почему я совсем не удивлена?
— Мы можем убивать не только на дуэли, но всегда — по личным причинам. Впрочем, здесь трудностей возникнуть не должно. Что?то да подсказывает, что я возненавижу этого вашего Лиран?ра с первого взгляда. — Смущенно опускаю руку в воду, скользя пальцами по твердым листьям кувшинок. — Но я не очень хороший киллер. Еще одно искусство, которое в меня не удалось вбить заботливым наставникам.
— Вам даже не придется провоцировать его. Уверен, Ольгрейн нападет первым. Просто обороняйтесь — у вас это неплохо получается. И не слишком сдерживайте себя, опасаясь дипломатических последствий.
— Угу. Забавно. Ваша культура запрещает отбирать жизнь в ярости, необдуманно. Эль?ин считают отвратительным холодный расчет, хотя именно к нему чаще всего и прибегают. Наши эмоции в основе своей очень взвешенные и просчитанные… Но и у вас, и у нас искусство убивать из?за угла является обязательной частью обучения.
Отворачиваюсь, чтобы не видеть этого пристального изучающего взгляда. Чувствую себя как микроб под микроскопом, честное слово.
— Вас это беспокоит?
— Да нет, наверное, просто… Просто если мне когда?нибудь доведется встретиться с тем воплощением Ауте, что ответственно за появление законов эволюции… Думаю, у меня найдется пара теплых слов по поводу «выживания сильнейших». Все это успело так смертельно надоесть. — Кладу голову на руки, из?под приспущенных ресниц наблюдая за скользящими мимо тенями мостов и статуй. Вода журчит. Музыка. Тонкие лучи солнца, пробившие плотный покров листвы, нежно скользят по коже. Закрываю глаза, слушаю звуки и запахи.
Закрываю глаза, слушаю звуки и запахи.
— Какова ваша роль во всем этом?
— Роль серого кардинала.
Удивленно приподнимаюсь и смотрю на дарая.
— Серого кого?
— Извините. Это выражение означает, что я стою в тени и организую все неприятности.
— Это я и сама поняла. Но почему в тени? Ваше происхождение вполне позволяет вам занять место Ра?Рестаи или Ра?Метани. А учитывая ваши способности, можно было бы наплевать на формальности и просто возглавить Дом. Уж вы?то достаточно сильны, чтобы защитить его от кого и чего угодно. Официальное положение, конечно, утомительно, но оно открывает множество возможностей и позволяет с легкостью решать вопросы, которые у тех, кто не обладает таким положением, требуют огромных временных и энергетических затрат.
— Давайте остановимся на том, что у меня есть причины… и не все из них исключительно эгоистические.
— А каковы эгоистические?
— Вы знаете ответ.
— Хотелось бы услышать его от вас. — Не хочу ничем править, нести ответственность, запутываться в долге и чести. — Он с видимым отвращением передергивает плечами. — Моя совесть будет чиста, если удастся обеспечить относительную безопасность Дома Вуэйн и Эйхаррона в целом. Тогда можно будет оставить это кипящее политическое болото и заняться собственными делами.
Снова закрываю глаза, ловя лицом мимолетную ласку теней. Разделаться с долгом и заняться собой — это звучит почти как волшебная сказка. Детская сказка, которой я грезила еще несколько лет назад. Сегодня же долг — все, что осталось. Долг перед Эль?онн и кланом Дернул — единственное, что удерживает меня на этой стороне жизни. Подняться в высоту и сложить крылья — о чем еще я мечтала последние годы? Скорее бы
— Почему вы скрываете свои возможности?
— Разве это не очевидно?
— Ответьте на вопрос.
— Потому что, если семья узнает, мне никогда не быть свободным. Дело даже не в том, что до конца жизни придется сидеть как привязанному в Эйхарроне, служа целям, в которые я давно не верю. Видите ли, мне бы очень не хотелось попасть в «особые» генетические анналы. Мы можем быть очень… жесткими, когда дело доходит до сохранения редких генов. Я не враг своим детям.
— У вас есть дети?
Опять этот измеряющий взгляд. Что я на этот раз сказала?
— Нет, но когда?нибудь могут появиться. И мне очень хотелось бы самому выбрать им мать.
— Бредовая ситуация. Я долго пыталась разобраться в концепции брака по расчету, но так ничего и не поняла. Как можно иметь столь близкий контакт с кем?то, кто тебе совсем не нравится?
— Да никак. Достижения науки вполне позволяют обойтись даже без личного знакомства.
— Я имела в виду не физический контакт. Как можно позволить кому?то стать отцом твоего ребенка, если ты никогда его раньше не видела? «Враг своим детям» — вы очень точно подобрали слова для описания ситуации.
— Я вовсе не это имел в виду. Разумеется, вслепую никто смешивать гены не будет. Оба предполагаемых родителя очень тщательно проверяются…
Предостерегающе поднимаю руку, останавливая озадаченного дарай?князя.
— Мы, кажется, вновь говорим на разных языках. Давайте оставим эту тему, пока окончательно друг друга не запутали.
Он согласно кивает, а я некоторое время тщательно обдумываю следующий вопрос.
— Что еще мне нужно знать о вас, дарай Аррек, чтобы пережить ближайший вечер?
— А что вы уже знаете?
Ну вот опять. Сен?образ зубодробительного раздражения. Зубы дробятся, естественно, не у меня, а у того, кому не повезет оказаться в числе тех, кто раздражает.
— Да прекратите же увиливать от вопросов!
Он невозмутим и спокоен, как гора.
— Да прекратите же увиливать от вопросов!
Он невозмутим и спокоен, как гора. Огромная такая черная горища, об которую расшибают нос любопытные юные эль?ин.
— Мне не хотелось бы повторять то, что вы уже сами вычислили, Антея?эль. Вот гад.
— Вы гораздо сильнее, чем кажетесь. Вы блестящий Целитель, Мастер и умело это скрываете. Вы ощущаете Истину, как Нефрит, только полнее. Да, еще — Мастер Вероятности, и этот секрет оберегаете едва ли не тщательнее, чем все остальные. Вы ведь так и не сказали родственникам, как далеко нас вышвырнуло и откуда нам пришлось добираться в сей блистательный град?
Прекрасные губы чуть кривятся в потаенной улыбке. Что?то я такое очень забавное сказала, наверно.
