— Да, миледи. Именно так вас в конце концов и нашли.
Теперь происходящее начинает складываться в более?менее стройную картину. Я спрыгнула с балкона и бесследно исчезла из поля зрения наблюдающих. Доррин тут же ставит на уши всю службу безопасности, пытаясь отыскать пропажу. Наконец у кого?то хватило мозгов позвать Аррека, и тот вместо того, чтобы сканировать окрестности на предмет наличия эль?ин, догадался установить местоположение конкретной Антеи тор Дернул. Результат налицо.
Доррин, кажется, несколько оклемался. Бедненький. Если бы у арров могли случаться сердечные приступы, я уверена, он к концу нашего знакомства точно заработал бы парочку.
— Леди Антея, я рад, что с вами все в порядке. Но скажите, зачем вам понадобилось изменять облик и ауру, если вы не хотели обманывать стражей? — Он резко обрывает себя, сообразив, что последняя фраза может быть расценена как обвинение во лжи. Я решаю игнорировать оскорбление.
— Принц Шарен знал меня как человека. Увидев клыкастую эль?ин, он бы просто не понял, кто перед ним.
Доррин тщательно сохраняет нейтральное выражение лица.
— Должен признать, ваша… «маскировка» более чем безукоризненна.
— Должен признать, ваша… «маскировка» более чем безукоризненна.
Ах, шок уже выветрился, теперь он пытается вытянуть еще немного полезной информации. Однако я чувствую себя несколько виноватой за недавнюю выходку, поэтому решаю проигнорировать и это.
Небрежно дергаю ушами.
— У людей какая?то странная реакция на эль?ин, даже не столько на внешний облик, сколько на повадки, манеру двигаться. Мы даже не красивы, мы экзотичны. Мы настолько не вписываемся в ваши стандарты, что это вызывает мгновенный интерес, будто многократно усиленный рефлекс «что такое?» Где бы я ни появилась в истинном облике, тут же становлюсь центром более чем пристального внимания. — Я опускаю уши, пытаясь точнее сформулировать мысль. — Но через некоторое время первый шок проходит, и вот тогда начинаются настоящие неприятности. Ауте знает, почему люди считают нас привлекательными сексуальными партнерами. Пресловутый интерес к экзотике, наверно. Через несколько лет, когда мы станем привычнее, это должно выветриться, но сейчас люди зачастую могут действовать излишне… настойчиво. Подобные инциденты в большом количестве становятся явлением утомительным. Да вы сами, наверное, заметили на приеме, а ведь там были дипломаты высшей категории. Как бы то ни было, путешествовать по Ойкумене с крыльями и остроконечными ушами не представляется возможным.
Выдавливаю из себя извиняющуюся улыбку:
— Хвала Ауте, арры, кажется, не подвержены этому коллективному умопомешательству!
После этого замечания лица дараев становятся подозрительно постными, кожа натягивается на скулах, как будто они пытаются скрыть что?то. Аррек явно борется со смехом. Доррин… Ауте знает, о чем думает Доррин.
— Не подвержены. Разумеется.
Вопросительно смотрю на них, но развивать эту тему никто не собирается. Ур?ра. Меня, кажется, простили. Ради такого случая я готова даже простить Арреку его вечное «разумеется». Великий Хаос, этот дарай умудряется вкладывать в одно слово столько противоречивых значений, что даже мне не под силу в них разобраться.
Текущий кризис благополучно разрешен, я подхожу к балкону (Доррин как?то странно дергается) и рассматриваю продолжающееся внизу торжество. Декорации изменились: теперь прямо подо мной раскинулась просторная площадка, по которой с недоступной простым смертным грацией скользят стремительные пары. Забавно, что арры, не терпящие никаких прикосновений, для танцев делают исключение. Некоторое время любуюсь дурманящей отточенностью движений. Красиво…
Кто?то берет мои руки в свои — невероятная для дарая фамильярность. Резко разворачиваюсь, чтобы встретить смеющийся взгляд сияющих сталью глаз.
— Миледи, не окажете ли вы мне честь? — Склоняется в легком поклоне.
— Но я совершенно не знаю ваших танцев. — Параллельно, сен?образом, только для Аррека: — Вы же обещали, что мне не придется танцевать!
Его ответ предназначен лишь для меня — скорее образ, чем мысль.
Я обещал, что никто из них не посмеет вас пригласить. Нам нужно поговорить.
Извиняющаяся улыбка в сторону Доррина, и я позволяю увлечь себя вниз.
* * *
Щиты падают вокруг нас с легким шорохом, отсекая от всего вокруг. С некоторым удивлением понимаю, что защита Аррека блокирует все, что только можно блокировать, — теперь я для внешних наблюдателей столь же непроницаема, как и старейшие из дараев. Можно позволить себе роскошь чувствовать все, что угодно, и не задумываться, что кто?то об этом узнает. Я с благодарностью принимаю долгожданную передышку.
Интересно, с чего бы это? Аррек?то все еще рядом.
Даже слишком рядом.
Одна рука на моей спине, другая поддерживает украшенную золотистыми когтями кисть. Волосы разметались по плечам, свет в нескольких миллиметрах от безупречно гладкой кожи распадается тысячью радуг.
Музыка обрушивается как ураган, как стихийное бедствие, от которого уже не скрыться, — яркая, лишенная границ музыка, полная чужеродного очарования. Аррек увлекает меня в поток гармонии и изменчивости, имя которому танец. Тело само подстраивается под его движения, безошибочно ловя ритм, подчиняясь биению чужого пульса, темпу чужого дыхания, чужих чувств. Изменение подхватило растерявшуюся на мгновенье эль?ин, сметая и без того шаткие барьеры разума.
Запах его волос, терпкий, приятный аромат, смешанный с едва уловимым привкусом лимона и моря. Кожа леденеет под мужскими пальцами, затем пылает невозможной для человека температурой, затем снова леденеет. Волны изменений прокатываются по телу, почти на грани боли, но лишь почти… В плавном, отточенном веками танце дарай разворачивает меня, подхватывает, заставляя спину выгнуться, притягивает к себе, неуловимым движением снова отталкивает. Мы кружимся двойной спиралью вокруг невидимого центра, на мгновение замираем спина к спине, вжавшись друг в друга, точно одно существо. Распадаемся, летим в едином порыве, снова замираем, на этот раз лицом к лицу, спаянные в единое целое, отталкиваемся, лишь ладони остаются вместе, пальцы переплетены, и так продолжаем двигаться в головокружительном темпе пьянящего скольжения.
Я забыла обо всем. Ауте, я даже забыла о том, что я о чем?то забыла. Движение, изменение, отречение… Нельзя быть вене и личностью одновременно, это аксиома. Сейчас я вене, существо на порядок выше, нежели любое разумное создание. Сейчас я полностью принадлежу танцу… и тому, кто ведет меня в этом клубке ритма и чувства.
АНТЕЯ!
Не знаю, почему никто, кроме меня, не ощутил этот сен?образ, кажется, он был достаточно ярок даже для совершенно нечувствительного человека. Впрочем, я тоже начинаю осознавать отчаянный призыв далеко не с первой попытки. Но у меня есть извинение — я была занята. Ага, точно.
АНТЕЯ!!!
«Тише, Ллигирллин. Я в норме».
Моя кожа уже почти начала отсвечивать перламутром, тело вдруг стало непривычно сильным, мысли — однозначными. Стиснув зубы, возвращаю себя в более привычное «хаотическое» состояние. Ауте, почти превратилась в дарая. Догадается ли Аррек, что это — стандартная реакция эль?ин на привлекательного брачного партнера: минимально сократить биологическую пропасть между собой и другим. Не хочу об этом думать. Не сейчас. Поднимаю глаза, всматриваясь в лицо мужчины. Великая Бездна, как красив!
