Улыбаюсь воспоминанию. Ауте, как же я тогда ей завидовала!
Танцующей походкой прохожу по периметру зала, прикасаясь кончиками пальцев к стенам, лаская старые заклинания, добавляя энергии сен?образам. Новообретенное видение, кажется, позволяет мне видеть привычное в другом ракурсе, различать иные оттенки.
Сплетенные мной сен?образы отличаются какой?то схематичной упрощенностью, они напоминают детские рисунки. Сейчас я замечаю в неуверенных линиях глубокую внутреннюю цельность, гармонию энергии и мысли, которая отличает примитивную наскальную живопись. Вот это — одно из моих первых удачных произведений, а это подарок Учителя, но как он прекрасно смотрится в общем ряду! Явно создавался, чтобы сочетаться с моим собственным угловатым стилем.
Поворачиваюсь к Арреку, наблюдаю за его серьезной физиономией. Арр оглядывается со слегка скучающим видом, стереотипный облик помещений эль?ин явно успел ему надоесть. Ловлю взгляд озадаченного человека, поднимаюсь на цыпочки и выпускаю с кончиков пальцев сен?образ. Заклинание взмывает к потолку, касается запутанного клубка более ранних плетений, мощными волнами рассылает во все стороны потоки чистой, настроенной специально на разум Аррека энергии. Теперь он тоже видит. Кожа на скулах натягивается, зрачки расширяются. Я в нетерпении подпрыгиваю на носочках, нервно подметаю пол крыльями. Почему?то сейчас нет ничего важнее оценки, которую дарай?князь даст этому они.
Его взгляд вновь обращается ко мне. Выражение лица я прочесть затрудняюсь.
— Это все сделала ты?
Киваю, тяжелая грива волос скользит по плечам. Он задумчиво смотрит на блики света на воде…
— Вам не понравилось, — Расстроенно опускаю уши. — Дарай резко вскидывается.
— Понравилось. Очень. — Голос человека полон эмоций, которые я не могу определить, но ясно, что он не врет. Позволяю плечам расслабиться, на лице появляется неуверенная улыбка. Дарай внимательно на меня смотрит, что?то в моем облике ему не нравится и он терпеливо продолжает: — То, что ты здесь создала, слишком уникально и ни на что не похоже, чтобы подходить под определение «красивый».
Я не уверена в смысле последнего замечания. Что такого уникального в детских каракулях? Очаровательно, но не более. Но, судя по тону, это был комплимент. Окончательно расслабляюсь.
Движением ушей приглашаю его в жилые покои, веду по галерее, оплетенной душистыми белыми цветами. Многие эль?ин считают своим долгом контролировать собственный дом, приглядывая за планировкой, чистотой стен и вырастающими не там, где надо, побегами. Я оставляю подобные вопросы на усмотрение самого жилища, благодаря чему оно зачастую напоминает непролазные джунгли. Вот и сейчас то и дело приходится перешагивать через корни или подныривать под свисающие соцветия. Да и аромат кажется несколько приторным. Обычно такие вещи я не замечала, но теперь утруждаю себя отправлением чуть недовольного сен?образа, адресуя его ближайшей стене. Замечание будет принято к сведению, и наутро все окажется в порядке. Сознание они, если такое понятие вообще применимо к летающему дому, слишком отличается от эль?ин, чтобы возможна была полноценная коммуникация, но я по?дурацки привязана к несуразному сооружению, которое отвечает прямо?таки собачьей преданностью.
Обычно этого достаточно для понимания.
Аррек наконец начинает выстреливать накопившиеся у него вопросы:
— Что это за странный способ, которым мы сюда попали? Полет длился не более двух минут, тем не менее я готов поклясться, что покрытое расстояние превышает диаметры иных солнечных систем! И в то же время не было никаких трюков с Вероятностью, никаких «выходов» за рамки правил. Как?
Усмехаюсь. Дайте дараю новый способ передвижения и будьте уверены, что весь остальной мир вынужден будет подождать своей очереди на его бесценное внимание.
В то же время не могу не отметить, что теперь, когда мы остались наедине, он кажется гораздо более спокойным.
— Мы называем этот «способ» путешествием с ветрами. Ветры, это… ну, ветры. Некие перемещения воздушной массы по заданному направлению. Только физические законы в рамках такого потока работают несколько по?другому. Вблизи от Ауте «физический закон» вообще понятие относительное, даже при наличии Щита. Эль?ин очень давно научились манипулировать ветрами, сплетать из них самые невероятные пространственные парадоксы, не уступающие по сложности вашим махинациям с Вероятностью. Мы так создавали для себя пути. Или перекрывали их. Все ветры, ведущие к они Хранительницы, были аккуратно заблокированы, как и возможности попасть туда иным способом. Этим и вызвана нынешняя задержка.
На губах человека появляется знакомая сардоническая ухмылка, которую я уже научилась определять как насмешку над человеческой цивилизацией вообще и самим собой в частности.
— О, моя леди, чем дольше я общаюсь с вами и вашими соплеменниками, тем больше мне хочется вывалять в смоле и перьях того, кто впервые назвал эль?ин «дикарями».
— Все зависит от смысла, вкладываемого в слово «дикарь»… И раз уж вы сами заговорили о соплеменниках.. как вы нашли… мою семью?
Тишина. Только когда начинает не хватать воздуха, понимаю, что затаила дыхание в ожидании ответа.
Тишина.
Затем:
— Они великолепны. Мне никогда не приходилось сталкиваться с подобными существами.
Какая обтекаемая формулировка. И в то же время какая емкая!
— Но вас не вдохновляет перспектива дальнейшего общения с ними.
— Общения с ними… Антея, ученый, ученик и просто любопытствующий тип во мне поет и исполняет пляску радости при одной мысли, что удастся еще хоть раз взглянуть на них. Но где?то в глубине моей трусливой личности есть еще голосок, ответственный за самосохранение. И он бьет. Громко. — Человек отворачивается, внимательно рассматривает какое?то особенно интересное сплетение. — Они слишком великолепны. Слишком сильны, слишком сложны и слишком чужды. Находясь рядом с подобными созданиями, ты невольно подпадаешь под магию их личностей, под неодолимую притягательность их ауры. Я — всего лишь человек, молодой и слабый. Я не уверен, что смогу сохранить свою целостность при длительном общении с чем?то подобным. Что я не растворюсь в них, как тонкий ручеек растворяется в соленом океане. — Он смотрит на меня серыми глазами, в которых нет ничего слабого или молодого. — Вообще?то, я думаю, что именно общение с подобными типами так здорово подпортило тебе самооценку. Ты бессознательно копируешь этакий обобщенный образ своей семейки как образец, какой должна быть Наследница клана. А поскольку сама упорно не желаешь вписываться ни в какие образцы, то и страдаешь от детского комплекса неполноценности. Первое побуждение — врезать как следует этому болвану — сменяется желанием рассмеяться. Тоже мне, психоаналитик выискался!
— Аррек, предупреждаю в последний раз: не пристраивай закономерности человеческой психики к эль?ин! Они не работают, не подходят, понимаешь?
Он покладисто кивает. Безнадежен.
— Хочешь еще о чем?то спросить?
— О да!
И кто меня тянул за язык?
— Почему у Раниэля?Атеро такое имя? Сколько лет? Каково его положение в клане? Что… Предупреждающе вскидываю уши:
— Тише, тише, не так быстро.
Безнадежен.
— Хочешь еще о чем?то спросить?
