— Мистер Шапиро?
— Да! Я на проводе. Корпус домашних животных? Информация о пациентах?
— Прежде вам придется поговорить со Скорбным советом.
— Что? Что происходит?
— Стандартная процедура. Вам понадобится номер, чтобы дозвониться до Скорбного совета.
— Мне не нужен Скорбный совет!
— Пожалуйста, не кладите трубку.
Пошли они все к черту! Я подумал и повесил трубку.
Последнее изъятие оказалось томом в твердом переплете, «Лучшие американские рассказы, 2014». Бонусы на антологии не распространяются, пока не вычеркнут половину авторов, а здесь удалили только семь из девятнадцати. Но я не обратил внимания. Не мог выкинуть из головы Гомер. Я проделывал положенную работу как зомби: улыбка, расписка, карточка, деньги, книгу, в мешок, обратно на позднее вечернее солнце — даже и не догадываясь, что это последнее изъятие в моей карьере, последнее на Островах — просто последнее для Бюро на сегодня, насколько я понимал.
Тогда я только знал, что успешно убил вечер. Отправился домой, чтобы поужинать и стереть еще пару часов. Пришло два сообщения. Грубый голос, в котором я распознал замаскированную Генри, сообщил:
— Сегодня вечером, пароль — «нежные чресла». Второе оказалось от моего оператора Организации профилактики здоровья, сообщившего номер Скорбного совета: 07865-78.
Скорбный совет? Мне такое сочетание не очень понравилось. Следовало кое?что разузнать. Я набрал «Мастера медицины», продиктовал номер и… снова попал в режим ожидания.
Нейтральная музыка, вот уж что действительно бессмертно, ведь ее никто никогда не сочинял. Время ужинать, но я потерял аппетит. Дом казался пустым и холодным. Я решил отправиться в Бруклин пораньше. Все, что угодно, лишь бы не слоняться по дому, ожидая, пока заткнется музыка. Я вышел, в последнюю минуту вспомнив захватить альбом Вильямса.
И дозвонился где?то на середине моста. Странно, как раз в тот момент облака слегка рассеялись, и я смог увидеть, только на мгновение и только в зеркале заднего вида, безупречно симметричную вершину Грейт?Киллс, сияющую в последних лучах солнца, и маленькое здание рядом с вершиной, скорее всего сам Корпус домашних животных.
— Мистер Шапиро?
— Да! Корпус домашних животных? Мне нужна информация о пациентах, пожалуйста.
— Вам необходимо обратиться в Скорбный совет. Вам назначили советника?
— Мне не нужен советник. Мне нужна информация о пациентах.
— Тогда вам его назначат. Пожалуйста, не кладите трубку, я вас соединяю.
— Мне не нужен ваш проклятый советник.
Но я снова в режиме ожидания. Позади меня загудел лектро, потом еще один, я обнаружил, что почти остановился. Прибавил скорости и переехал на другую полосу.
— Скорбь. Хэл на проводе. Не переживайте так.
— Алло? Не переживать из?за чего? Что?то случилось с Гомер?
— Шутка. Просто шутка. А кто, черт возьми, такой Гомер?
— Гомер — моя собака, — ответил я. — Пациент в Корпусе домашних животных. Мне не нужны советы. Мне нужна информация о пациентах.
— Лучший друг человека, — сказал Хэл. — После телефона, конечно. Шутка. Шапиро? 07865-78?
— Да, и мне не нужны советчики, черт возьми. Мне нужна информация о пациентах.
— Ладно, — сказал Хэл. — Я здесь, если понадоблюсь. Вам придется проходить через меня, раз речь идет о серьезной болезни. Для вашей же собственной безопасности, понимаете?
— Какая серьезная болезнь?
— Секрет! Но теперь, когда мы поговорили, я могу вас списать и дать вам номер для информации о пациентах.
— Хорошо.
— Запишите. О… ух!
— Ух что?
— Шапиро, вас направили прямо в ОНК.
— ОНК?
— Онкологический центр. Послушайте, нам все же следует поговорить. Иногда сложнее всего найти того, кому не все равно,
— Не все равно? Что случилось?
— Не волнуйтесь! — сказал Хэл. — Главное, успокойтесь. Давайте я вас поставлю на ожидание, пока буду набирать ОНК.
— Нет…
Слишком поздно. Снова ожидание. Я добрался до вершины моста и начал спускаться. Настал час пик, и мост заполонили лектро и автомобили, все торопились на запад, из Бруклина, к заходящему солнцу. Лишь немногие, и я в том числе, ехали на восток.
В ожидании я пробыл только несколько минут.
— Вы дозвонились в Корпус домашних животных, Онкологический центр. Наша служба открыта, как предписано законом, с восьми до пяти. Пожалуйста, перезвоните утром после восьми часов, пожалуйста.
— Одного «пожалуйста» вполне достаточно, — пробормотал я и повесил трубку.
Телефон умер. Ни музыки, ни информации, ничего.
Забавно, я испытал облегчение. Или по крайней мере подумал, что испытал, когда ехал вниз, с моста, к огням Бруклина, рассыпанным, низким, как упавшие звезды. Я ничего не мог поделать до утра.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Судебный процесс над знаменитостями лучше всего проводят знаменитости. Дело о «Гетти 11» вел Байрон Эдисон Уилсон, праправнук самого знаменитого (и скандального) из «Бич Бойз».
Группу адвокатов, несмотря на протесты подзащитных назначенную судьей, возглавляла Лорейн Гришэм Кунстлер, прапраправнучка активиста и адвоката двадцатого века и внучка известного новеллиста 19…?х.
Судья оказалась (она проследила, чтобы это обнаружили) незаконной внучкой судьи Лэнса Ито.
Дамарис появлялась на суде каждый день в костюме от Шанель с безупречным макияжем по специальному распоряжению судьи Леви?Гомес?Ито, которая боялась, что тюремный комбинезон может повредить образу звезды кино и послужить основанием к дальнейшей апелляции или даже отмене приговора. Таким образом Дамарис каждое утро приводили из камеры в костюмерную, прежде чем допустить в зал суда, а значит, ей приходилось вставать на час раньше, чем остальным подзащитным.
Последние представляли собой довольно разнородную и, надо сказать, не слишком колоритную толпу. Хотя их имена уже давно стерли согласно Дополнению о кончине личности к стандартизированному закону «О высшей мере наказания», можно сказать, что среди них было шесть мужчин и четыре женщины, в том числе архитектор, преподаватель музыки и два писателя?фантаста. Кое?кто имел довольно поверхностные связи с индустрией кино. Двое находились в браке, но не друг с другом. Двое оказались нетрадиционной сексуальной ориентации. Один обладал запоминающимся смехом, а другой — природной мрачностью. Все находились вне рас и культур, кроме двух белых, одного черного и одного, заявившего о своем испанском происхождении. Все говорили на английском.
«Будет сложно, — писала «Вэраети», поддерживавшая этот сброд на суде, — представить более значительное общественное движение, начавшееся с такой малообещающей группы, если только не углубляться в историю раннего рок?н?ролла». Присяжные — совершенно безымянные и абсолютно не запоминающиеся. Большей частью муниципальные служащие на пенсии. В основном женщины, за исключением трех мужчин.
О «Корпорации любимых» чем меньше сказано, тем лучше. Незаметные тогда, они сейчас позабыты. Распоряжение судьи, чтобы каждая статья о подзащитных сопровождалась рассказом о жертвах или о «Корпорации любимых», не имело практического эффекта, так как Дамарис освободили от данного ограничения как кинозвезду.
На вторую неделю Дамарис появилась на трех обложках и еще на четырех — на третьей неделе.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Нежные чресла.
Те же самые черные парни у входа подарили мне тот же тяжелый взгляд. Тот же самый недружелюбный бармен, анти?Лоу, ставил те же самые бутылки. Тот же самый «Остров Гиллиган» шел по телевизору под потолком в углах, опять без звука.
