Легко.
— Пожалуйста, не вешайте трубку и дождитесь следующего доктора…
Доктора? — Я просто хотел…
Слишком поздно. Музыка уже начала играть, отдаленная и терпеливая. Я положил телефон и огляделся в поисках еды. Нашел только йогурт в холодильнике и ореховую пасту в кладовке. Да я все равно не так уж и голоден.
Я едва мог поверить, что мне все еще не хочется в туалет!
Потом услышал свое имя. Сгреб телефон.
— Да!
— …Грисмана, и хотя она на самом деле не лечится, — продолжал тоненький мужской голос, — технологии меняются очень быстро. — Доктор Грисман? И тут, будто по заказу или по великой простоте чистой случайности, облака пробил луч, и проявилась трапециевидная вершина пика Грейт?Киллс, только на мгновение — вся в золоте и зелени. Рядом с вершиной что?то сверкнуло. Корпус домашних животных? Окно? Потом все исчезло.
— …позволят лечить Грисмана, — заключил голос. Запись.
— Повторить! — приказал я. Ничего.
— Алло? — сказал я, потом, сдавшись, попросил: — Помощь?
— Отделение онкологии. — Женский голос. — Куда направить ваш звонок?
— Вы уже направили. Я говорил с доктором Грисманом, но он повесил трубку.
— У вас есть номер очереди?
К счастью, я занес в память тот, с прошлого вечера.
— Пожалуйста, не вешайте трубку, я соединяю вас с одним из свободных врачей.
— Мне не нужен любой врач. Мне нужен доктор Грисман!
Она уже пропала, и снова играла музыка. Нога все еще оставалась окостеневшей, но больше не болела.
Нога все еще оставалась окостеневшей, но больше не болела. Мне с трудом удавалось не заснуть. Наверняка во всем виноват куппер. Я встал и пропрыгал в другую комнату, положил лифчик в один из открытых ящиков комода и закрыл его. Но вначале положил ладонь на чашечку, посмотрел, как темнеют птицы, а потом бледнеют, когда я убрал руку.
Ящик был заполнен белым нижним бельем, совершенно одинаковым. В верхнем ящике находились носки, тоже одинаковые. Я закрыл их все и попрыгал обратно на кухню. Я чувствовал, как закрываются мои глаза, пока наблюдал за вьющимися, как грязная шаль, обрывками тумана вокруг огромных выступов Грейт?Киллс. Наконец послышался другой голос, мужской:
— Доктор Синдж.
— Доктор Грисман там? — спросил я. — Думаю, мне нужно поговорить именно с ним.
— Грисман? Грисман не доктор.
— Ветеринар. Какая разница?
— Грисман — болезнь.
— Болезнь? Какая болезнь?
— Кажется, вам следует сначала поговорить с Советом скорби, прежде чем мы приступим к нашей беседе.
— Я уже говорил с Советом скорби, — сообщил я и продиктовал ему тем не менее мой код доступа.
— Я соединю вас прямо с доктором Форментерой из Клиники для безнадежных пациентов. Не кладите трубку, пожалуйста.
— Не надо…
Снова ожидание. Из окна я видел, как поезд из автомобилей ползет по мосту. Казалось, что они ползут, но они, конечно, неслись со скоростью десять или пятнадцать миль в час. Я представил, как они соревнуются, пытаясь не заснуть.
Сменил меню на дисплее телефона и просмотрел:
УГРОЗА ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ
НА ОСТРОВЕ НЬЮ?ЛОНГ
СТРЕЛЬБА В ПОДПОЛЬНОМ КЛУБЕ
МАЙЕР ТРЕБУЕТ СМЕНЫ ЗАКОНА О КЛОНИРОВАНИИ
Стрельба? Значит, я попал в полоску новостей? К несчастью, я платил только за заголовки и не имел доступа к самим статьям.
Я сосредоточился на заголовках, будто мог каким?то образом выжать из них больше информации пристальным взглядом, когда услышал голос в телефоне:
— Доктор Форментера. — Еще один парень. — Мистер Шапиро, думаю, вы уже слышали новости. Плохие новости. Печальные новости.
— Что? Вы имеете в виду… Грисмана?
— Точно, именно его. Сложная и особенная форма рака мозга. Уникальная для лучшего друга человека. Все дело в мозге собаки, верного, любящего биологического чуда, которое раковые клетки полагают лакомым блюдом. Я считаю, они любят собак так же сильно, как собаки любят нас. Конечно, моя теория еще не доказана. Вы слушаете?
— Да.
— Лекарства не существует. Пока не существует. Но это не означает, будто оно не появится. Я могу представить себе мир, и не в таком уж и далеком будущем, когда все болезни и человека, и собаки станут излечимыми. Вы слушаете?
— Да.
Сказать нечего. Всю жизнь я ожидал худшего, и вот наконец оно пришло. Рак. Я попытался представить себе жизнь без Гомер. И увидел только пустоту.
— Однако есть и хорошие новости, Шапиро. Ничего, если я буду называть вас Шапиро? Вы слушаете?
— Да.
— Хотите услышать хорошие новости?
— Конечно, — сказал я. — Кажется. — Пожалуйста, не кладите трубку.
Послышался щелчок, недолгая музыка, а потом Форментера — или по крайней мере его голос — вернулся.
— Хорошие новости состоят в том, что у нас есть специальное предложение для вас, которое даст вашему питомцу шанс. Могу ли я занять несколько минут вашего времени и рассказать о нем?
Голос Форментеры слегка изменился. Стал более оживленным, более симпатизирующим. С тем теплым энтузиазмом, который в состоянии поддерживать только запись.
— Как пожелаете, — ответил я.
— Я уверен, вы читали истории о современном чудесном медицинском средстве под названием «Полу?жизнь». Средство разрабатывали по специальной правительственной программе, но, как и у большинства современных чудесных медицинских средств, у него неожиданно обнаружились полезные для всего общества свойства. И для домашних животных в том числе.
Мне следовало здесь что?нибудь сказать. Они ожидают ответной реакции, или пойдет повтор.
— Я уверен, вы читали истории о современном чудесном медицинском средстве под названием «Полужизнь». Средство разрабатывали по специальной правительственной программе, но, как и у большинства современных чудесных медицинских средств, у него неожиданно обнаружились полезные для всего общества свойства. И для домашних животных в том числе.
— Я слышал о нем. Да, слышал.
— Что вы скажете, если мы предложим вам стать одним из первых, кто пожнет плоды некоторых неожиданных свойств лекарства?
— Скажете?
Это вопрос? Я обрадовался, что беседую не с живым человеком. Большинство записей не волнует, что вы говорите, пока вы отвечаете хоть что?нибудь.
— С «Полужизнью», изготовленной по лицензии правительства Соединенных Штатов, ваш обожаемый любимец сможет продержаться до того времени, когда изобретут необходимое ему лекарство. Что наверняка не займет много времени — ветеринария сейчас развивается неимоверными темпами. Готовы ли вы к приятной части?
— Гм… э… да.
— Если лекарство не изобретут в течение двадцати четырех месяцев, вашего обожаемого питомца безболезненно погрузят в вечный сон. Совершенно бесплатно. Да, вы верно расслышали, никакой оплаты, никакого подвоха. Только быстрый и безболезненный конец ваших продолжительных, плодотворных отношений, и вы будете уверены, что сделали все возможное. А теперь, вы готовы к самой приятной части?
— Наверное, — ответил я в надежде, что самая приятная часть не окажется такой же отвратительной, как приятная.
Оказалась.
— Самое приятное, что вы заплатите всего 1250 за поддержание вашего любимого питомца в комфорте целый год здесь, в нашем современном Альпийском центре, из которого открывается вид на весь город.
Я моментально проснулся.
— Тысяча двести пятьдесят? Но Гомер уже вписана в мой код «Мастера медицины» как часть плана.
— План действует только в случае смерти. Я думал, вы хотите оставить его в живых.
