— Что ты собираешься делать, вернуться и работать старьевщиком? Отдать альбом?
— Мне придется найти его до конца месяца.
— Вместе с тобой.
— Что ты имеешь в виду?
— Что ты собираешься делать, вернуться и работать старьевщиком? Отдать альбом?
— Мне придется найти его до конца месяца. А пока я возьму больничный.
— Фантазер, — фыркнула она. — А как насчет копа, которого ты убил?
— Случайность, — возразил я. — Ты сама фантазерка, раз считаешь, что сможешь найти Панаму, который пробыл в подполье девять лет.
— Восемь.
— Поверните налево, одна миля. Крайняя дорога вверх, — прервал нас грузовик.
Так как никто и не желал продолжать разговор, вмешательство искателя мы восприняли с благодарностью.
— Поверните налево, одна миля. Крайняя дорога вверх.
Я повернул налево, как раз за щитом со стрелой, также указывающей налево: «Казино «Рамапо». Ночь в среду — грандиозная ночь!»
— Дебри, — повторила Генри, качая головой.
Мы ехали по узкой дороге, извивающейся вокруг вершины небольшой горы. Миновали пару выгоревших домов, затерявшихся между деревьями. Перед каждым стоял сгоревший автомобиль. Реликвии, оставшиеся от «Скандала о страховке от астероида» двадцатых годов, или скорее от закона, который сделал расчистку незаконной.
Появилось больше указателей: «Джексон Уайт. Индейские народные промыслы. Пейнтбол. Водные игры. Букмекеры. Магазин подарков. Домашняя пища. Лотерейные билеты».
— Думаешь, оно как?то связано с «Индейцем Бобом» на грузовике? — осведомился я.
— Гм.
— Ваше место назначения в миле впереди. Искатель явно отправлял нас в казино. По мере того как мы продвигались по холму, указатели становились больше и скученнее.
— Поверните влево у магазина подарков. Поверните на стоянку.
Появилась усыпанная гравием парковка под самым большим указателем. С одной стороны находилась длинная торговая палатка, а с другой — крошечное бетонное казино, похожее на шпиль засыпанной церкви.
«Казино «Рамапо». Джексон Уайт. Индейские народные промыслы. Букмекеры».
Казино никогда не закрываются. Внутри один видеоавтомат звенел и бибикал. Две женщины в костюмах сидели на низенькой скамеечке и колдовали над автоматом, как рабочие на конвейере. Одна скармливала ему монеты, а другая нажимала кнопки. Они выглядели довольно угрюмо.
Генри пошла искать «кабинет задумчивости для девочек». Кажется, она справляла нужду за нас обоих. В стене обнаружилось окошко кассира, зарешеченное, как в древнем банке. За ним в крошечной комнатке дремал мужчина в ковбойской шляпе. Он носил рубашку с профилем Джеронимо и надписью: «Один любопытный индеец». На шляпе красовались перо и бахрома на полях.
Я постучал по окошку ногтем. Если я и гадал, как мы найдем брата Боба (ведь мы даже имени его не знали), то сомнения мои рассеялись, как только дремлющий мужчина проснулся и приподнял поля шляпы с бахромой.
Он оказался близнецом Боба.
— У вас есть брат? — спросил я. — По имени Боб?
— Боб?
Он слегка повернулся на стуле, и вот он, тут как тут! Я увидел альбом Хэнка Вильямса, прислоненный к кассе.
— Простите, но…
По идее я собирался вначале завладеть альбомом, а затем сообщить ему о Бобе. Все испортила Генри, вернувшись из «кабинета задумчивости для девочек» и оттеснив меня в сторону.
— Боюсь, у нас плохие новости! — выдохнула она. — Боб… он… то есть его… в общем… Боба убили. Застрелили. Прошлой ночью.
— Боб?
Кассир снял свою ковбойскую шляпу и ударом кулака сделал ее плоской как блин.
Потом аккуратно вернул ей прежнюю форму и снова надел.
— Какой Боб?
— Ваш брат, — пояснила Генри. — Мы привезли его сюда, потому что он сам так захотел. Это место запрограммировано в искателе в грузовике. Четырнадцатое.
— В его грузовике? — Любопытный индеец встал, попятился из раздевалки, закрывая за собой узенькую дверь. — О, кажется, понял. Где он?
— На стоянке.
— Извините, насчет альбома, — начал я, показывая на пластинку через стекло.
И индеец, и Генри проигнорировали меня и направились к стоянке. Я отчаянно уставился сквозь решетку на альбом, прислоненный к кассе. Хэнк Вильямс выглядел еще более потерянным и несчастным, чем всегда.
Две женщины все еще кормили автомат. Я мог подождать здесь, вместе с ними, в полутьме, или последовать за Генри и братом Боба наружу. На пути к выходу я остановился прочитать плакат на стене, как раз рядом с дверью. Пластиковый, но когда я постучал по нему ногтем, он зазвенел, как бронзовый.
«Джексон Уайт» был сумасшедшим сообществом беглых рабов и индейцев, приютивших их, плюс нескольких сочувствующих белых, женатых на некоторых из беглых. Они жили в связанных между собой крепостях в крошечных крутых горах Рамапо в Нью?Джерси всю Гражданскую войну и затем до конца столетия, пока не исчезли, как и большинство подобных архаичных коммун, после Второй мировой войны. После Этнического закона 20… года, предоставившего ей историка и археолога, небольшая коммуна возродилась и занялась исследованием своей собственной истории. Наше казино посвящено памяти Джексонов Уайтов, отдавших свои жизни демократии во Второй и Третьей мировых войнах. Рамапо, Нью?Джерси, 925 футов/282 метра.
Мне всегда нравилась идея крепости, хотя редкие леса (явно горные) позади и вокруг стоянки не предполагали и не возбуждали подобного ощущения. Возможно, просто поменялась местность.
Генри и Один Любопытный Индеец уже одолели половину пути к стоянке и теперь хрустели по гравию под слабым утренним солнцем. Я нагнал их у грузовика, который мы оставили незапертым. Генри отворила заднюю дверцу, Гомер распахнула один глаз?пуговку и зарычала.
— Ваша собака? Сколько?
— Она моя собака, — сказал я позади них. — И она не продается.
— Я просто пытался быть вежливым, — оправдывался он. — Так положено у индейцев. Если бы мне хотелось собаку, то явно не в тележке и не с блином на голове. Где ты его взял?
— Ее, — поправил я.
До меня начинала доходить суть надписи на футболке Одного Любопытного Индейца.
Гомер все еще рычала, поэтому я выгрузил тележку из грузовика на землю, сразу оба колеса, и потащил ее за машину в тень. Как только индеец исчез из виду, Гомер перестала рычать.
— Жди здесь, — сказал я (очень глупо: куда она могла деться из своей тележки?) и вернулся к задней дверце грузовика.
Рот Боба все еще оставался закрытым. Бесцветные глаза широко распахнуты. Один Любопытный Индеец закрыл их кончиками пальцев.
— Это он, — опознал Один Любопытный Индеец. Он снял шляпу, пригладил ее и надел обратно. — У меня возникло нехорошее предчувствие, когда он уезжал прошлой ночью. Кто застрелил его, копы?
— Нет, — ответила Генри.
— Да, — сказал я.
— Можете попрощаться с ним, если хотите, — предложила Генри, порывшись за пазухой и доставая «Последнюю волю».
— Я слышал о нем, — признался индеец. — Его называют «Верное дело», правда?
— Правда, — согласилась Генри.
— И действует?
— Клянусь. Помоги мне открыть его рот.
Помоги мне открыть его рот.
Эту часть я просто ненавидел. Поэтому присоединился к Гомер за грузовиком, в тени. Она снова рычала.
— Что на сей раз? — спросил я.
Она подняла нос по направлению к грузовику, в то же время постукивая по тележке хвостом.
Я совсем забыл о жучке. Размером и формой он напоминал магнит на холодильник. Я отодрал его от грузовика и зашвырнул в лес.
