В другой ситуации венатор подумал бы, что упырь готовится к нападению. И незамедлительно принял меры. А тут: Фортунат сидел, глядел на возбужденного фон Тирле и размышлял, как бы половчей описать ему снулля.
Будто ребенка хотел успокоить.
— Ну, он малиновый. Знаете, когда малина старая, она темнеет…
Вспомнилось, что лучшая малина растет близ нужников и на погостах.
— По телу — светлые пятна. С виду — похож на спрута. Хотя мой друг, доцент Кручек, утверждает, что на медузу. Щупальца, клюв, стрекальца. Да вы же и сами его верно описывали!
— Большой? — тихо спросил фон Тирле. — Гигант?
— Ничего подобного. Не больше кошки, — венатор развел руки, показывая. — И летает. Если честно, мерзкая тварь. Тут вы правы.
— Я хочу его увидеть!
— Зачем? Вы же его видели.
— Во сне! Только во сне! Я хочу увидеть его наяву! Вы поможете мне? Я увижу моего снулля, а потом вы его отпустите…
И правда, подумал Фортунат. Снулль являлся, когда Реджинальд уже спал мертвым сном. А улетал — за миг до пробуждения. То, что во сне снулль выглядел примерно так же, как и наяву, не считая размеров, ничего не меняло.
С другой стороны, почему бы и не оказать услугу фон Тирле? Нам эта услуга ни гроша не стоит. А вампиру — радость. Вон, переменился весь. Глянешь, и поверишь: такой мог в кирасирах.
Каска, палаш, баталия под Трендау.
Герой.
— Ладно. Я договорюсь с морфинитом. Возвращайтесь в склеп и ждите. Мы придем до рассвета и принесем вашего снулля. Вы посмотрите друг на друга, снулль улетит на волю, и расстанемся по-хорошему.
Вампир поднялся из кресла.
— Я — ваш должник, сударь. Фон Тирле добра не забывают.
Миг, и венатор остался в номере один.
* * *
Вышколенный портье лишь поклонился, принимая у Цвяха ключ от номера. Во время Вальпургиалий день и ночь в Брокенгарце сливались в безумную круговерть. Человек, отправляясь совершить ночной променад, выглядел вполне естественно. Впрочем, даже не бурли в городе фестиваль, портье бы остался невозмутим. Постояльцы вольны приходить и уходить, когда им заблагорассудится.
«Дракону и Лилии» в скором будущем явно светили 4 эталона.
Мазнув взглядом по доске с рядами пронумерованных крючков, охотник на демонов обнаружил удивительный факт. Ключ от 23-го номера висел на месте. Значит, Кручек домой не вернулся. Внял-таки. Передумал отсыпаться и отправился «фестивалить». Молодец, теоретик! Не то что мы: то сны чужие, то беседы полуночные; то премся через город — и добро б в аустерию или к сговорчивой красотке.
Так нет же!
Дал упырю слово? — держи.
Венатор от раздражения громко хлопнул входной дверью. Жалуясь, звякнул колокольчик. Сбежав по ступенькам, Фортунат скорым шагом направился к гостинице «Тихий уголок». До цели он добрался без приключений, если не считать встречи с компанией молодежи, пугавшей случайных прохожих в темном переулке.
Прохожие пугались с огромным удовольствием.
Заслышав приближение Цвяха, шутники выскочили из-за угла.
Прохожие пугались с огромным удовольствием.
Заслышав приближение Цвяха, шутники выскочили из-за угла. Они завывали и корчили рожи. Подлинная ноктюрнелла, затесавшись меж юнцов, накрывала их «флёром», искажая очертания. Однако у охотника сегодня было плохо с чувством юмора.
— Кыш! — рявкнул он, принимая Облик, в котором спускался в ад. — Уши надеру, сопляки!
Тщетно он надеялся, что хулиганье уступит дорогу. Молодые люди пришли в восторг. Обступив монстра, они принялись упрашивать его присоединиться к забаве.
— Герр демон, умоляем!
— С вами все будет в лучшем виде!
— Вы такой милый!
— Вы такой страшный!
— То-то повеселимся!
А ноктюрнелла, заигрывая, хватала за жвалы.
Пришлось венатору, во избежание долгих объяснений, воспользоваться крыльями по прямому назначению — и махнуть через пару домов на соседнюю улицу, срезав путь к «Тихому уголку».
Портье дрых за конторкой. Он лишь на миг приоткрыл глаз, когда поздний гость прошагал мимо него, и вновь погрузился в дежурную грезу.
— …весьма летуч. Видите?
— О, прелесть! Испаряться прямо на глазу!
— А что я говорил?
Голоса показались Цвяху подозрительно знакомыми.
CAPUT VIII
в котором теоретик и морфинит фонтанируют идеями, все персонажи собираются на кладбище, делаются свидетелями ужасной баталии, а кто-то кричит: «Лекаря!»
В номере, который даже не озаботились запереть, обнаружилась сладкая парочка: морфинит Икер Тирулега и приват-демонолог Матиас Кручек. Оба, чуть ли не силой отбирая друг у друга «инструмент», с азартом мучили утомленного снулля — тыкали в клюв твари кипарисовой лопаточкой. Снулль чихал и подрагивал щупальцами, желая издохнуть.
Исследователи же увлеченно обсуждали результаты.
От хандры Кручека и следа не осталось.
— Фарт, дружище! Как хорошо, что ты зашел!
— Да-да! Мы рад очень-очень!
— Мы тут с сударем Тирулегой пришли к потрясающим выводам!
— Да-да! Старый Икер весьма благодарить сударик Кручек!
— Непаханное поле!
— Теперь знать: от сей снулль большой польза извлекнуть… извлекать!
Оставив полумертвого снулля в покое, доцент с ловцом принялись наперебой хвастаться достижениями.
— Ты понимаешь, Фарт? Мы имеем наглядное подтверждение 2-го Принципа Компенсации! Как установил сударь Тирулега, данный снулль является эфирным разносчиком возвратно-циклического типа. Судя по ряду признаков, ему очень много лет.
— Очень! Древность!
— Ты понимаешь, что это значит?
— И что же? — осторожно поинтересовался венатор, опасаясь подтвердить репутацию полного тупицы. Ладно бы, перед другом детства, а то ведь перед практически незнакомым ловцом снуллей!
— Я тоже не сразу сообразил, — смилостивился теоретик. — Это персональный снулль! Он является конкретному вампиру на протяжении долгого времени. У сновидца просто обязана выработаться сильнейшая фобия. Он панически боится…
— Да-да, упырец бояться! Трястись до поджилок! — вмешался Тирулега.
Он панически боится…
— Да-да, упырец бояться! Трястись до поджилок! — вмешался Тирулега. — И сударик Кручек сделать… ум-за-ключ?
— Умозаключение?
— О! Верно! Ум-заключений: из сей снулль надо зелье варить. Человек зелье пей, живот натирай, в жильё брызгай. Упырец такой человек, как огонь, бояться. К жильё близко не подходи!
— Но он же ядовитый!
Фортунат покосился на мухомор со щупальцами. Тот затравленно свернулся клубком в радужной плетенке. Снулль весь лоснился от гадости, выступившей из пор и бородавок.
— Выделямая им отрава летуча, — не задержался с ответом доцент. — При должной термической обработке…
— Сударик Кручек и старый Икер придумать! Мы инкубонис варить в кипяток. Вместе с луковиц-упырей. Луковиц выкидать, вода сливать, снова варить. Пока луковиц синий — дальше варить. Луковиц приятный цвет — сушить, мельчить вареный снулль, в порошок толочь. Яд больше нет, а упырец дрожать в страхе!
Старик расплылся в довольной улыбке.
— Ценный зелье производить! Много денег брать в оба рука! Старый Икер делиться процентой с сударик Кручек. Сударик Кручек умный шибко. Он за великий мудрость третину огребать…
— …мы стоим на пороге подтверждения опытным путем теории циклического развития некоренных инферналов! Кроме того, похищение снулля наверняка влечет за собой временную деградацию вампира. Ты — охотник, ты должен понимать! Опасного и сильного упыря теперь можно банально «опустить» по шкале Тремменса, похитив его персонального снулля! А затем ликвидировать, ослабленного, или сделать внушение…
