«Удачно я оказался в Брокенгарце, — подумал Кручек, входя в здание Палаты мер и весов. — На Вальпургиалии собирается масса некоренных инферналов. И я смогу найти блестящие подтверждения новой теории…»
* * *
Ознакомившись с бумагами реттийцев, сменный распорядитель Палаты без промедления провел их в залу Возвышенных Измерений. Соискатели на звание мага-эталона уже ждали. Белобрысый юнец-колдун, тучный волхв-аччендарий, похожий на дикого хрыча с усами-клыками; застенчиво улыбался коротышка-некромант в цветастой робе; беседовали о чем-то бранный маг, желчный и сухой, со степенным душкой-малефиком…
На длинном столе в образцовом порядке были выставлены приборы. Рунированные пробирки для взятия образцов крови. Шеренга небьющихся колб Стефануса с заключенными внутри лярвами-дегустаторами. Ауропробник на трехногом штативе, с вращающимся барабаном сменных реторт. И, словно полководец над войсками, выстроенными на плацу — дилигентивный манометр.
Считать общую мана-фактуру каждого из соискателей мог бы любой дипломированный маг. Однако при расчетах эталона требовалась невероятная точность, и манометр был незаменим.
Корпусом прибору служил череп морского змея, надежно защищая тонкую «начинку» от случайных внешних воздействий. Кроме того, череп с игольчатым гребнем и костным «ошейником» отвечал за функцию сообщения результатов.
Внутри сего впечатляющего вместилища обитала колония эфирных инсектоидов, спеленутых «кисеей стабильности». Едва к глазницам манометра прикасался человек или иное существо, обладающее запасом маны, инсектоиды без промедления откликались. Чем более сильный чародей прикладывал ладони к двум из шести глазниц, тем сильнее возбуждалась колония. От кисейного кокона, удерживавшего колонию, к внутренним стенкам черепа тянулись эластичные жгутики, передавая вибрации. Преобразующие цепочки рун приводили в действие инвокационные мембраны, и костяная «голова» вслух сообщала уровень маны испытуемого, с точностью до восьмого знака после запятой.
Примерно так Кручек объяснил действие манометра любопытствующему казначею. Ряд нюансов, утомительных для тех, кто несведущ в Высокой Науке, он опустил. С благодарностью выслушав пояснения, Август Пумперникель начал придирчиво изучать аккуратные стопки расчерченных бланков и незаполненных таблиц.
С этим предстояло работать непосредственно ему.
— Методика предварительного обсчета данных вам знакома?
— До мелочей, — кивнул Пумперникель.
— Нужна ли вам помощь писца? — осведомился маг-медикус.
В его обязанности входило взятие проб крови у соискателей, с быстрым заживлением порезов.
— Благодарю вас, я сам. В своих записях мне легче будет разобраться.
— Тогда приступим, господа.
Первый соискатель, белобрысый юнец, подошел к манометру и возложил дрожащие ладони на глазницы. Внутри прибора произошло шевеление.
— 0,61234377 декасингеля по шкале Кирхмайера, — доложил череп.
— 0,61234377 декасингеля по шкале Кирхмайера, — доложил череп.
Колдун с грустью вздохнул.
Впрочем, шансы у него еще оставались.
CAPUT IV
где Август Пумперникель с ужасом понимает, какая каша заваривается вокруг него; маги и казначей собираются в «Чумазом Фрице», где становятся свидетелями яростной дуэли, и наконец раскрывается зловещая тайна XIII Вальпургиуалий
— О! А это у вас что?
— Интегральная формула расчета динамики накопления маны. С учетом поправочных коэффициентов.
Кручек отхлебнул глоток пива и покосился на казначея. Увлекшись выкладками, Пумперникель забыл о своей кружке, с головой окунувшись в изучение врученного ему пергамента.
Внезапно молодой человек зашелся хохотом.
— Вам моя методика кажется смешной? — обиделся доцент.
— Да нет же! Я ничего не смыслю в магии, но с математической точки зрения ваша методика превосходна! Она позволяет добиться куда большей точности, нежели старая. В вас умер великий арифмет!
— Благодарю, — сухо отозвался Кручек. — Зато, говорят, родился неплохой теоретик Высокой Науки. Но что же тогда вызвало у вас приступ веселья, сударь?
— Формула! Посмотрите сами! Очень забавно получилось. Нет-нет, в ней все правильно! Просто смешно…
Приват-демонолог в свою очередь склонился над пергаментом, внимательно изучил собственную формулу — и вдруг хрюкнул громко до неприличия.
— Вы правы, сударь! Вы абсолютно правы. А если провести обратное преобразование… Ха-ха-ха!
Двое мужчин хохотали до слез. Пумперникель даже пиво пролил — к счастью, не на пергамент.
— Ерунда, — махнул рукой Кручек, утирая слезы. — Новое закажем.
— Вы заметили, что у них пиво одного сорта по разной цене?
— В самом деле? Где-то тут я видел аспидную доску:
Действительно, на доске, установленной близ входа в аустерию, мелом было начертано следующее:
ПИВО:
«Бургбир» (светл.), 1,0 — 1,5 пфеньги за пинту.
«Бургбир» (светл.), 1,5 — 2 пфеньги за пинту.
«Бургбир» (светл.), 2,2 — 3 пфеньги за пинту.
«Кровь Нижней Мамы» (темн.), 1,3 — 2 пфеньги за пинту.
«Кровь Нижней Мамы» (темн.), 2,4 — 3,5 пфеньги за пинту.
«Кровь Нижней Мамы» (темн.), 3,0 — 4,5 пфеньги за пинту.
«Бархатная смола» (портер), 3,8 — 1 гривнинг за пинту.
— Эй, любезный, — казначей щелкнул пальцами, подзывая кельнера.
— Да-с, господа!
Кельнер выскочил, как джинн из распечатанной бутылки. Поверх зеленого фартука у него красовалась бляха с цифрами: 1,8.
— А скажи-ка, любезный… В чем, к примеру, разница между «Кровью Нижней Мамы» за три с половиной пфеньги — и за четыре с половиной?
— Извольте-с! Первое сварено в пивоварне Якоба Штеера, и в нем 2,4 эталона. Второе — из пивоварни Клауса Хольне. В нем 3 эталона.
— Они отличаются на вкус?
— Смею вас заверить, отличаются.
По-реттийски кельнер говорил без акцента. В свое время курфюршество входило в состав Бреннской империи, основанной Пипином Саженным, со столицей в Реттии. И хотя Брокенгарц давно обрел статус отдельного государства, реттийским здесь владело большинство жителей.
— Разницу-с в 0,2 эталона ощутит лишь опытный дегустатор. Но разницу в 0,6 почувствует любой, кто хотя бы раз пробовал хорошее пиво. Существует допуск в 0,1 эталона, и никак не более-с!
— Ага! — глаза Пумперникеля загорелись. — А не случается ли ошибок при определении «эталонности» напитка? Или, хуже того, подделок сертификатов?
— Что вы, господа?! — изумился кельнер. — Как можно-с?! Любая пивоварня дорожит своей репутацией! В Брокенгарце с этим строго-с. А за подделку сертификата полагается смертная казнь! Это тягчайшее государственное преступление! Подрыв основ!..
— Благодарим за пояснения, любезный. Какое пиво мы перед этим заказывали?
— «Кровь Нижней Мамы», 2,4 эталона.
— Тогда принесите нам еще по кружечке той же «Крови», но уже трехэталонной. Для сравнения.
— Прекрасный выбор! Айн момент. Господа желают чего-нибудь к пиву-с? Кнедлики? Капустняк? Сосиски? Крендельки с солью?
— Пару крендельков, — заказал казначей, не желая портить аппетит перед ужином.
Трехэталонная «Кровь» и вправду оказалась заметно лучше. Цвет, густота, бархатистость; легкая, едва заметная горчинка, тонкие оттенки послевкусия…
— Замечательно, — губы молодого человека не покидала блаженная улыбка. — Как все продумано! Не то что у нас. Выставил корчмарь кислятину — можешь разве что в рожу ему выплеснуть. А тут хлоп — и прикрыли заведение. Или пожалуйте на плаху!
