Но маги по-прежнему никого внутри сачка не видели.
Размахнувшись, ловец изо всех сил ударил сачком о край ограды. Этого ему показалось мало. Он бил и бил, пока содержимое удивительной сети не начало темнеть, наливаясь едкой краснотой, приобретая конкретные очертания.
С каждым новым ударом добыча все четче проявляла себя.
— Спрут, — хмыкнул венатор. — Гляди-ка: летучий спрут!
— Медуза, — не согласился приват-демонолог. — Летучая медуза.
— Красная.
— Малиновая.
— С белыми пятнами, — подытожили оба.
И с сомнением задали вопрос небесам:
— Мы точно проснулись?
Ловец направился к ним, словно подслушал разговор. Он старался держаться в тесных проходах, поближе к стенам склепов и решеткам оград. Казалось, на просторе ему делается дурно. Возрастом черный человек годился магам в отцы. В эти годы самое время ловить сачком мухоморных спрутов, мирно кружащих над погостом.
Добычу он держал на отлете.
— Добрый утро, сударики! С ваших позволений, Икер Панчоха-Тирулега есть. Это ваш!
Он выставил сачок перед собой. В сети трепыхался буйный кошмар: щупальцы, стрекальца, бородавки, присоски, желтые глазищи. Щелкал клюв: такой же, как у попугая, только загнутый вверх. Чернильное облако вырывалось из тайного сифона, исчезая без последствий.
Маной добыча не обладала.
— Не наш, — возразили маги, уже привыкая говорить хором. — Ваш!
— Мой, — согласился пожилой ловец, фыркнув в вислые усы. Акцент и жуткое произношение выдавали в нем приезжего. — Мой и чуточка-анчуточка ваш. Едва я уяснять, куда приспособить оригинальный снулль, я связать себя с вами. И выдавать десятину. Десятый часть гонорара. Вы понимать мой смысл, сударики?
Маги кивнули.
Не то чтобы они очень уж «понимать», но гонорар есть гонорар.
И выдавать десятину. Десятый часть гонорара. Вы понимать мой смысл, сударики?
Маги кивнули.
Не то чтобы они очень уж «понимать», но гонорар есть гонорар.
— Снулль! — первым сообразил Кручек. Теоретик хранил в памяти кучу сведений, бесполезных на первый взгляд, но способных пригодиться в подходящий момент. — Эфирный разносчик снов! А вы, надо полагать, морфинит? Ловец снуллей?
Черный человек расцвел от удовольствия.
— Надо! Надо полагать! Друзья говорить старый Икер: на Валь-Пургалях ты мочь ловить в экзипула грандиозный снулль! Редкость! Друзья верно говорить: я ловить и быть счастлив! Как я связать себя с вами, сударики?
— Вы хотите позже найти нас?
— Да! Мечтать! Десятину возвернуть, по-чести…
— Где-то у меня были визитные перышки, — Кручек стал рыться в карманах сюртука. — Ага, вот они! Держите, сударь морфинит.
— Благодарение! А вас, сударик? Я не знать, чей снулль ловить в узилища…
— А я перышек не взял, — огорчился Фортунат. — Ладно, мы по-старинке.
Скривившись от боли, охотник на демонов выдрал волосок из своей остроконечной бородки. Волосок был седой: Цвях взял его из середины, где белая прядь делила надвое темный клинышек.
— Если захотите отыскать нас, сударь морфинит, сожгите визитки. Мы вскоре свяжемся с вами. Если понадобимся срочно, постарайтесь, чтобы пепел упал на воду. В блюдце, в чашку, в ручей — неважно. А как нам найти вас?
— Я до конец неделя обитать в «Тихий уголок». Спросить портьё: где Тирулега? — портьё тыкать палец. Поздней искать старый Икер в ущелье Рагнар-йок. Всяк энитимур спросить: где есть Тирулега? — всяк энитимур не палец тыкать, до порог гнезда вести. Имей честь, добрые сударики!
Он отвесил поклон и удалился, волоча сачок с брыкающимся снуллем.
CAPUT VI
в котором магов одолевают сомнения, этический диспут с вампиром заканчивается скандалом, ловец снуллей ищет и не находит, а загадки так и норовят отравить веселье Вальпургиалий
Весь последующий день Фортунат Цвях мучился размышлениями. Человек действия, он не слишком любил те периоды жизни, когда приходилось взвешивать и сопоставлять. Особенно если ты с трудом вырвался на веселый мальчишник. Из лекций, прослушанных на курсах повышения квалификации много лет назад, в памяти засел какой-то бред:
«Сновидение есть астрально-духовное явление, которое в аллегорической форме намекает нам на будущее. Деятельность организма во сне следует разделять на сон и сновидение, ибо…»
Дальше «ибо…» — как отрезало.
Он даже зашел в Общественный Скрипторий при магистрате, взял в читальном зале неподъемный том «Косвенного Бестиария» и освежил в памяти сведения о снуллях. Книга не сказала ему ничего нового. Эфирные твари, разносчики снов, маной не обладают. Типы снуллей: инкубонис (кошмар), севилльянс (вещий), щастыхай («в руку»), флуксус (пустой), моргач (здоровый), аморыш (греза) и т. д. Морфиниты, иначе ловцы снуллей (энитим.: каптор ыртаз), изловив и оформив снулля, находят ему применение в быту — прокат снов, медицина, борьба с насекомыми и пр.
Из Скриптория его уволок Гарпагон. Старый венатор не хотел пропустить конкурс красоты среди коренных инферналиц. И уж тем более не желал дать бывшему ученику закиснуть среди пыли и шороха страниц.
На конкурсе обоих выбрали в жюри.
А потом чуть не побили, когда их голоса оказались решающими, отдав Корону Ужаса молодой ваалберитке. Цвяху пришлось незамедлительно принять Облик, выпестованный им для преследования демонов в аду. Лишь тогда гневные участницы согласились, что да, хвост скорпиона дивно сочетается со жвалами. А ядовитая мошкара на зубцах крыльев — это просто находка.
Ваалберитка на коленях умоляла венатора взять Корону себе, вместе с рукой и сердцем демоницы. Но Фортунат вежливо отказался. Жена бы не поняла его поступка. А он очень дорожил супружеским счастьем.
Расставшись с Гарпагоном, он зашел пообедать в малолюдную аустерию. Готовили здесь вкусно, но обед был отравлен воспоминанием о чужом сне. Венатор не знал, почему одно воспоминание о залёте приводит его в трепет. Обреченность? Безнадежность? От сна воняло, как от падали.
Вонь мешала наслаждаться едой.
— Задача! — сказал он сам себе, криво усмехаясь. — Дано: утро, кладбище, два мага видят чей-то сон. Вопрос: чей это сон? Кто может спать после восхода на кладбище, неподалеку от двух упомянутых магов?
Ответ был ясен.
Сегодня на закате, Фортунат Цвях собирался выяснить: верно ли он решил задачу?
* * *
— Простите, сударь, но я вынужден с вами не согласиться!
— Вы не правы, сударь. Судите сами: вы на моей территории, солнце зашло…
— Но я обладаю свободой воли!
— Я не посягаю на вашу свободу. Я удовольствуюсь толикой крови.
— Но я не желаю!
— Увы, сударь. Не волнуйтесь, кровопотеря скажется на вас в рамках допустимого. Уж я-то знаю законы…
— На время Вальпургиалий объявлен мораторий на насилие!
— Читайте внимательно договор, сударь. Кладбище от заката до рассвета — суверенная территория. Льготы некоренным, и все такое. В конце концов, я же не на улице к вам пристаю!
— Вы толкаете меня на сопротивление!
— Не рекомендую, сударь. Сопротивление может привести к нежелательным последствиям. Любой житель Брокенгарца знает, что склеп вампира — его крепость.
— Я — гость города! По приглашению магистрата!
— Мое почтение, сударь. Приступим?
— Я — маг высшей квалификации!
— Это меняет дело. Профиль?
— Теоретическая демонология.
— Теоретик? Сударь, это несерьезно. Позвольте вену!
Фортунату стало весело. На его глазах друг детства Матиас Кручек, успев на кладбище раньше венатора, но позже захода солнца, препирался с болтливым вампиром. Разговор неизменно заходил в тупик. Судя по аргументации сторон, это грозило затянуться до утра.
