— А мистера Роу правда убили? — разинул рот Монброн, сразу принявший бледный и напуганный вид. — Значит, вы говорили неправду? Будто Роу уехал?
— Только без слез! — немедленно толкнул Робера Тимоти. — Потом расскажу. Джералд?
— Странность вот в чем… — огладив бакенбарды начал лорд Вулси. — Наши имена не названы, лишь мистера О'Донована мельком упомянули. Далее: о судьбе отца Теодора ни слова, равно как и о двух его приспешниках, умерших в подвале дормитория. Мистера Роу представили в качестве невинной жертвы. Самое главное в другом. Статья появилась в утренней газете, следовательно, набиралась и была передана телеграфом в местную типографию вчера днем или вечером. Значит, аббата освободили утром и он начал лихорадочную деятельность по нашим поискам. Не удивлюсь, если это сочинение, — Джералд постучал пальцем по лежавшей на столе газете, — написано лично его высокопреподобием. Особо отмечу: в тексте не упоминается о вчерашнем аресте Робера и его громком освобождении. Меня это в очередной раз наводит на дурные мысли.
— Рассказ аббата о Приорате может оказаться правдой? — скептически отозвался доктор. — Я ведь предупреждал! Настолько оперативно передать сведения в берлинскую газету, которая выносит статью на первую полосу, да еще печатает незнамо откуда взявшиеся портреты членов банды… Тут нужна нешуточная организация и влиятельные люди, способные оповестить о нас всю страну, от Лотарингии до Кенигсберга и от Гамбурга до Пассау. Охота началась, господа. Никогда не чувствовали себя лисами во время гона? Тогда ощутите всю прелесть момента. Полиции я не опасаюсь: если дело взял в свои хлипкие ручонки Киссенбарт, мы уедем в Америку без особых сложностей. Бояться надо умалишенных, состоящих в одном заговоре с отцом Теодором. Эти джентльмены будут настойчивы и упорны, как всякие фанатики. И если германский сыск остановит французская граница, то друзья его высокопреподобия имеют все возможности действовать в любом государстве. От Японии до Канады.
— Так или иначе, высчитать наш путь нетрудно, — вмешался Тимоти. — Как полицейским, так и этим… приоратцам, если таковые существуют. Дорога одна — Рейн. Искать будут в гаванях и на вокзалах. Придется менять раскраску, будто хамелеонам.
— То есть? — поинтересовался Джералд.
— То и есть.
Придется менять раскраску, будто хамелеонам.
— То есть? — поинтересовался Джералд.
— То и есть. Противника надо удивить необычностью ходов. По мнению любого полисмена, благородный человек, лорд, одевается, как и пристало лордам. Как ты, Джерри. Сюртук, жилетка, полосатые брюки, дорогие начищенные туфли. Цепочка золотая на брюхе, цилиндр твой дурацкий… Еще пенсне надень или монокль.
— И что ты предлагаешь? — изумился лорд Вулси. — Переодеться? Во что?
— Для начала — сбривай бакенбарды. Попросим капитана остановиться где-нибудь за десяток миль до Страсбурга, отправим Ойгена за одежкой попроще. Робер, не брейся сегодня — борода у тебя растет быстро, даже по знаменитому методу мсье Бертильона не сразу опознают. Доктор и Ойген остаются при своем — они в разыскиваемых не числятся. А для себя я что-нибудь придумаю.
«Карл Великий» вдруг начал резко замедлять ход, машина снижала обороты. Джералд встревоженно прислушался — в каюту доносился голос господина Пфеффера. Капитан весьма неизящно сквернословил на родном языке.
— Быстро наверх, — скомандовал Тимоти. — Что-то случилось.
Концессионеры повыскакивали на палубу, как горох из лукошка. Сразу стало понятно, что катер вышел на главную водную дорогу Германии и устье Ягста осталось далеко позади. Рейн в этих местах был особенно широк, не менее полной английской мили от берега до берега. В отдалении коптил небеса большой колесный пароход, перевозивший пассажиров на юг, ползла цепочка из трех груженных углем деревянных барж, влекомых вишнево-красным буксиром. На просторах реки замечалось еще несколько темных пятнышек, исходящих дымками топок.
— Где беда? — Тим сунулся в рубку. Капитан метнул на американца свирепый взгляд.
— Polizeischiff! In vorne! Befehl die treibende! [12] — рявкнул Пфеффер, рывком головы указывая куда-то вперед. Подал бинокль.
— Wir kann es nicht jetzt gleich machen! 2 — воскликнул Джералд. — Тимоти, что там такое?
— Точно, полиция! — ответил приникший к двенадцатикратному биноклю техасец. — Три катера, кормовой вымпел белый, с черным крестом… Если верить сигнальным флажкам на мачтах, приказывают заглушить машину и дрейфовать. Господи, этого нам только недоставало!
— Чего «недоставало»? — милорд машинально схватился за карман, где лежал подаренный пистолет.
— На переднем — пулемет. Система «Максим», на стойке. Такие в последнее время устанавливаются на военных судах — новшество! А полиции довольно много — человек по десять на каждом судне. Хотелось бы знать, они нас наверняка определили? Или обыскивают каждую калошу, проплывающую вверх по реке?
— Хочешь не хочешь, придется прорываться, — быстро сказал доктор. — Иначе не спасет и личное заступничество британского короля вместе с президентом Тафтом. Капитан, мы сможем от них уйти?
— Какое — «уйти»? Куда? — брызгая слюной заорал Пфеффер. — Они быстроходнее, три вооруженных судна! Лично я — намерен выполнять приказ. Ваши трудности с полицией меня не касаются! Изрешетят к чертовой матери, такое случалось! Выйдите из рубки!
Времени на раздумья не оставалось — катера быстро шли навстречу, расстояние оценивалось меньше чем в полмили. Джералд, твердо зная, что за новое тяжелое преступление всего-навсего добавят лишние двадцать лет каторги (к уже наверняка имеющейся смертной казни), решил — терять нечего.
И кивнул Тимоти, смотревшему во все глаза на милорда.
— Капитан, отойдите от штурвала, — вежливо попросил техасец господина Пфеффера, одновременно приставляя к его затылку холодный ствол револьвера. — Хотите совет? Сейчас начнутся громкие события, берите спасательный жилет и прыгайте за борт. Честное слово, мне неловко, что так обернулось…
Капитан на миг застыл, но оценив глядящие на него дула пистолетов, выхваченных Шпилером и самим лордом Вулси, отступил, шепча под нос такие словечки, что даже германоязычный доктор с трудом понимал смысл.
— Робер, Ойген — к топке! — Джералд вновь ощутил себя сподвижником Френсиса Дрейка. Только масштабы помельче. — И не высовываться! Матроса, в случае бунта, утихомирить, но не до смерти! Живо!
Вздрагивающий Монброн и абсолютно безмятежный Ойген исчезли в направлении машинного отделения, причем наследника банковского дома пришлось грубовато подталкивать в спину.
Капитан, не переставая вполголоса чертыхаться, споро завязывал ремешки на пробковом коричневом жилете. Второй раз герра Пфеффера упрашивать не пришлось — он, человек бывалый, здраво рассудил, что увешанные оружием господа могут пойти куда дальше вульгарного «насильственного захвата морского или речного судна», как обозначалось сие преступное деяние в уголовном уложении империи. А жизнь единственна и неповторима.
Неудачливый капитан решительно зашагал к фальшборту, и на мгновение его задержал Шпилер, сунув во внутренний карман куртки капитана сверток мятых ассигнаций.
— Твой аванс, Тимоти, — вымученно улыбнулся доктор, когда Пфеффер, не особо раздумывая, прыгнул в волны Рейна. — Ему пригодится больше, чем нам.
