Как потом Робер ни пытался описывать свое избавление от доли каторжника на галерах, ничего не выходило. Слов не хватало! Настоящее приключение, в духе Жюля Верна или Стивенсона! Полицейская карета вдруг резко остановилась, снаружи донесся непонятный грохот, яростная ругань охранников, выстрелы, неистовое конское ржание, гортанные вопли на языке варваров-туземцев. Задняя дверь экипажа распахивается, в проем врываются яркие лучи предзакатного солнца, знакомая рука Тимоти хватает за ворот и выволакивает наружу. Рядом — невзрачный обшарпанный экипаж, в который тебя забрасывают едва ли не пинком, резкий щелчок бича, недовольный визг лошадей, пронзительный свист в два пальца…
…И бешеная гонка по узким улочкам, перевернутые лотки мелких торговцев, возмущенные возгласы бюргеров.
Счастье, что не было никакой стрельбы. Монброн очухался только в тот момент, когда повозка, запряженная парой насквозь беспородных, однако быстрых на ногу каурых лошадок, вылетела к реке, пронеслась мимо длинных облупленных складов или пакгаузов, а каменная мостовая превратилась в ровный деревянный настил. Робер, осмотревшись, понял, что справа сидит незаменимый в острые моменты жизни Тимоти, слева — абсолютно неизвестный тип, внешне подозрительно смахивавший на обитателей покинутого узилища; на козлах еще один, такой же обтрепанный и непривлекательный.
— К-куда? — это был главный вопрос, который мучил Робера. — За нами погоня?
— Нет никакой погони, — хмурясь, серьезно ответил Тимоти, одновременно поглядывая назад. — Пока, по крайней мере. Сиди смирно, неудачник. Мы едем домой.
— Куда — домой? — икнул Монброн. — В Париж?
— Вот олух… Откуда я тебе здесь возьму Париж? Просто домой! Молчи.
Робер немедленно обиделся и замолчал.
Попетляв между пахнущими смолой и углем пакгаузами, экипаж остановился у самой набережной, возле причала, тянущегося на много сотен ярдов вправо и влево. Баржи, буксиры, небольшие пароходы, яхты стояли борт о борт в несколько рядов. Едва Тимоти вытряхнул Робера из повозки, лошади, подбадриваемые кнутом, снова взяли в галоп, и неожиданные спасители, не прощаясь, исчезли в неизведанных далях вормсской гавани.
— Бегом! — рявкнул Тим, увлекая за собой медлительного приятеля. — Не отставать, уши надеру! Сказано, бегом!
Ну, бегом так бегом. Через узкие сходни, какие-то дощатые мостки, замусоренные палубы низко сидящих в воде барж. Робер начал догадываться, как обстоят дела: американец уверенно вел его к довольно крупному речному катеру, стоявшему под полными парами. Густой масляный дым из узкой трубы, темный корпус с единственной белой полоской над ватерлинией, на кормовом флагштоке — черно-бело-красный тевтонский флажок, несколько припорошенный угольной пылью. Белая застекленная рубка.
Тимоти спрыгнул на палубу катера, носившего пышное наименование «Karl der Gro? e» — «Карл Великий», выведенное на корме готическими буквами, подал руку Монброну и взревел:
— Отваливаем! Парни, отваливаем, быстро!
Ойген, стоявший на баке, кивнул, сноровисто выбрал швартовочный линь, отбросил его, и…
И «Карл Великий», торжествующе пыхтя, медленно двинулся к середине реки, нацеливаясь к югу. Над седым Рейном взвизгнул гудок, оповестив великую реку, что сокровище древних королей покидает Вормс. Теперь уже навсегда.
* * *
— Такие организации называются умным словом «профсоюз». Доводилось слышать?
— Да, наверное… — неуверенно ответил Робер, прихлебывая крепчайший напиток, составленный наполовину из кофе, наполовину из бренди. — Я читал в «Монд» и «Фигаро». Это какие-то незаконные объединения рабочих.
— Эх, не жил ты в Америке! Короче, благодари за свободу и нынешнюю речную прогулку господ социалистов и мистера Реннера, — Тимоти неприлично ткнул пальцем в моментом засмущавшегося Ойгена.
Компания в полном составе собралась в единственной каюте «Карла Великого» подкреплять расшатанные нервы спиртным и праздновать счастливое избавление мсье Монброна от заточения. Говорить приходилось громко, ибо сразу за перегородкой громыхала и шипела паровая машина корабля.
— Социалистов? — уныло переспросил Робер. Он напрочь устал от неожиданностей и отнесся к этому сообщению Тима с философским спокойствием. — Много заплатили?
— Пятьсот марок. Не шуточки! Угораздило же тебя…
— Наш друг ни в чем не виноват, — вступился за Монброна лорд Вулси. — Отправься в полицию ты или я, результат был бы аналогичен. Тим, не мелочись, в конце концов, деньги не играют большой роли.
Доктор Шпилер кашлянул, тряхнув русоволосой головой:
— У вас, господа, это называется «мелочиться»? Пятьсот рейхсмарок — мой годовой доход, как врача с дипломом Гейдельберга. И то если очень повезет. Впрочем, оставим. Тимоти, может быть, опишешь, как прошло освобождение нашего графа Монте-Кристо?
— Нет, все с самого начала! — незамедлительно потребовал Робер. — Про корабль, социал-демократов и, наконец, про то, куда мы плывем! И почему с нами нет мистера Роу? Надеюсь, вы не забыли взять мои вещи из отеля?
Тим невнятно прошептал в адрес компаньона несколько словечек, имевших отчетливый биологический подтекст, отвесил Роберу легкий подзатыльник, но все-таки пустился в объяснения.
Прежние знакомства Ойгена Реннера, всю прошлую навигацию трудившегося подсобным рабочим в порту Вормса, оказались не просто полезными, а спасительными. Ойген привел Тима в гавань, быстро нашел кого-то из старых знакомых, а спустя полчаса мистер О'Донован предстал перед очами усатого пожилого дядьки, имевшего вес в здешнем профсоюзе. Проблема была изложена с техасской деловой краткостью.
Надо:
Первое — вытащить из тюрьмы влипшего приятеля.
Второе — срочно требуется небольшой, но достаточно быстрый пароход.
Третье — если таковой пароход будет предоставлен, необходимо доставить на борт как названного приятеля, так и груз, в виде большого деревянного ящика. Ящик очень тяжелый.
Сколько?
За все услуги ничуть не удивившийся просьбам иностранца усач стребовал пятьсот марок, причем деньги — вперед. И никаких ассигнаций, только золото. Пароход будет. Не «Лузитания», конечно, и не «Олимпик», но семь узлов [10] по реке против течения выдаст. С грузом — никаких проблем. Укажете местонахождение и дадите сопровождающего — доставим на борт в любое время. Сложнее с заключенным… В данном случае необходимы деликатный подход и осмотрительность. Будут перевозить из полицейского управления в окружную тюрьму? Прекрасно, Mein Herr, это значительно упрощает положение! Однако, вы понимаете, придется обращаться к людям, для которых закон — пустая бумажка, и которым, в случае провала, потребуются хорошие адвокаты. Вы обеспечите?
Тимоти, подивившись деловой хватке социалиста, сказал, что обеспечит все необходимое без промедления. Когда встречаемся?
Полтора часа спустя концессия вступила в права временной аренды над «Карлом Великим», переправила на судно «багаж» (эх, знали бы господа из профсоюза, что находится в ящике! Десять революций можно было бы организовать!), а Тимоти познакомился с четырьмя явившимися в гавань искателями удачи, коих в полицейских протоколах именуют гораздо проще и непригляднее. Как ни странно, искатели удачи прониклись к гостю из-за Атлантики суровой симпатией, ибо тот вызвался лично участвовать в запланированном действе, решив подставить под петлю и свою рыжую голову. План составили примитивный, но действенный: «В простоте — половина победы», как говаривал покойный император Наполеон Бонапарт.
— Парни точно знали маршрут, по которому поедет тюремный фургон, — неторопливо повествовал Тимоти, одновременно прикладываясь к горлышку бутылки. — Он всегда катается по одним и тем же улицам. Я, вместе с «Гансом и Эрихом, поехал сзади, на пролетке. А другой Ганс и Адольф перекрыли самую тихую улочку неподалеку от тюрьмы перед самым носом полицейских. Телегой перегородили. Унтера, понятно, остановились. Смех один — охраны два человека и кучер!
