Изредка поступали письма и телеграммы из Германии, от отца Теодора. Аббат интересовался, насколько быстро можно приступить к работам, когда поступят первые деньги на счет концессии, открытый в Имперском банке, а спустя несколько месяцев его высокопреподобие доложился, что необходимые документы готовы, теперь следует ехать в Вершин и регистрировать «Рейнскую глиноземную концессию», под прикрытием которой и будут производиться раскопки.
По прибытии компании Джералда в Рейнланд-Пфальц, аббат незамедлительно указал место — левый берег Рейна, десять с половиной миль к югу от Вормса. Последовали долгие недели бесплодных поисков (причем ходом раскопок отец Теодор не интересовался совершенно, даже ни разу не приехал в лагерь, посмотреть). И вот, в ночь на 26 марта 1912 года, свершилось…
Иезуит не ошибся. Клад лежал там, где и было указано. Теперь Джералд Вулси требовал законных объяснений — преподобный отец обязан сдержать прежнее обещание.
— Давайте поднимем тост за нашу общую удачу! — провозгласил аббат, разливая темно-багровое вино по серебряным стаканчикам. — И за удачу в будущем, которая, несомненно, нам очень понадобится!
— Виват! — ответил Джералд, опустошая бокал. — И все же святой отец, как?! Откуда вы знали? Именно это меня интригует в наибольшей степени.
— Я не знал, только предполагал с уверенностью пятьдесят на пятьдесят… — ответил монах, чье лицо при свечном освещении окончательно превратилось в богомерзкую рожу горгульи с крыши Нотр-Дам де Пари. — С вашего позволения, об этом после. Начнем несколько издалека. Позвольте вопрос, милорд?
— Сколько угодно.
— Что вы знаете с династии Меровингов? Тех самых, первых христианских королях Европы?
— Не особо много. Только из обычного университетского курса истории. Эту династию окружает немало откровенных выдумок и басен, но в целом… Землями Австразии, Нейстрии и Бургундии управляла разветвленная семья Меровингов, потомков Меровея, которых во Франции именуют Древними королями. Еще их называли Длинноволосыми — они, как библейский Самсон, никогда не стриглись, боясь потерять свое могущество. История утверждает: даже для своих времен они были странными людьми — более колдунами и волшебниками, нежели правителями. Якобы Меровинги умели разговаривать с животными, подчинять себе природу и жили куда дольше, нежели отпущено срока обычным смертным. Возле гор Арденн, которые здесь совсем неподалеку, они возвели капища своих богов, однако когда в земли франков пришел святой Ремигий, покровитель вашего аббатства, король Хлодвиг, внук Меровея, принял истинную веру, став защитником Церкви и любимым из ее сыновей. После его смерти, как и полагалось, державу разделили между четырьмя наследниками, но прошло всего сто лет и…
— Верно, мой дражайший лорд! — подхватил отец Теодор. — Разобщенность, вражда, войны за обладание лучшими землями.
— Разобщенность, вражда, войны за обладание лучшими землями. Та еще семейка… Однако внутренние распри Меровингов нас не интересуют. Обратимся к одному из трех государств — Бургундии. Трое братьев-королей из «Песни» действительно существовали. И правили с 575 по 595 год. Не все, правда. Двое погибли — в «Песне» их настоящие имена изменены на Гунтер и Гернот. После кровавой бойни у Этцеля — таковым, как оказалось, являлся византийский император Юс-тин II, за которого и должна была выйти замуж красавица Кримхильда — один из братьев выжил!
— Потрясающе! — восхитился Джералд. — Значит, младший, Гизельхер, остался жив?
— Да. Он вошел в историю под именем Хильдебера II Меровинга, а умер — или что там с ним стряслось? — в 595 году, спустя четыре года после гибели братьев. Замечаете сходство имен: Хильдебер — Гизельхер?.. Произношение за тысячу лет сильно изменилось, но суть одинакова. Впрочем, это неважно. Слушайте очень внимательно. Знаменитый Хаген из Тронье был при братишках мажордомом, нечто вроде премьер-министра. Когда сестра Королей, Кримхильда по любви или по глупости выскочила замуж за повелителя Нидерландов Зигфрида и привезла в Вормс клад дракона, Хаген моментально понял, чем это грозит. Клад действительно проклят! Но об этом позже. Начались беды, неурядицы, распри, в которых были виновны Зигфрид и его сомнительное сокровище. «Песня» утверждает, будто Хаген убил Нидерландца из зависти, а я точно знаю — это была хорошо продуманная акция очищения. Тогда вера в чудеса и магию не иссякла, волшебство еще существовало, если не в натуральном виде, то в человеческих головах, в менталитете людей, понимаете? Проклятие действовало! Действовало на Бургундию через Зигфрида! Поэтому после его гибели Хаген и трое королей благоразумно утопили клад в Рейне. Именно там, где мы… вы его и обнаружили. Помните «Песню»?
Еще когда им в реку клад не был погружен,
Друг другу дали клятву три короля и он,
Не прикасаться к кладу, покуда жизнь их длится,
И никому не открывать, где он теперь хранится…
— Это очень интересно, — вежливо сказал лорд Вулси, — однако, в чем соль?
— В самом кладе. Дело в том, что в одной из вещиц, не знаю в какой точно, и сосредоточено проклятие. Которое продолжает оказывать влияние на владельцев сокровищ Фафнира. Ваш рассказ о событиях на берегу, о мертвецах с вырванными сердцами, о золотистом тумане это подтверждает со всей ясностью и непреложностью. Древность вернулась. Существуют вещи, которые не умирают. И это проклятие — страшное, великое и разрушительное оружие. Если, правда, направить его в нужную сторону и на нужных… личностей. Теперь вы меня поняли, лорд Вулси?
— Не представлял, что подобные абсурдные речи можно услышать из уст образованного священника, иерарха ордена Иисуса… — покачал головой Джералд. — Впрочем, вы занятно рассказываете. И что же дальше? Как к вам попали сведения о точном месторасположении сокровищ дракона?
— Вам знакомо такое имя — Беранже Соньер?
— Впервые слышу.
— Этот деятель обитает на юге Франции, в жутком захолустье. Деревня называется Ренн-ле-Шато, мсье Соньер тамошний священник. Двадцать лет назад, в 1891 году он решился перестроить деревенскую церковь, окончательно обветшавшую. И вообразите, один из столбов, поддерживавших алтарь, оказался полым. Внутри обнаружились деревянные тубусы с древними рукописями. Долго рассказывать, как события обстояли дальше, но сельский кюре привез документы в Париж, аббату Биелю, директору духовной семинарии Сен-Сюльпис — кстати, моему хорошему знакомому.
Долго рассказывать, как события обстояли дальше, но сельский кюре привез документы в Париж, аббату Биелю, директору духовной семинарии Сен-Сюльпис — кстати, моему хорошему знакомому. А потом начались невероятные странности. Знаете, какое жалованье получает кюре во Франции?
— Откуда мне знать? Никогда не интересовался, — поморщился Джералд, не видевший ничего общего между деревенским падре и историей Бургундских королей.
— Ничтожное! Не более ста франков в год! Подразумевается, что священника должны обеспечивать прихожане своими подношениями. Так вот, по моим, совершенно точным сведениям, с 1892 года по прошлый, 1911 год, наш проныра-кюре потратил полмиллиарда франков! [5] Пятьсот миллионов!! Представляете?
