Ему никогда не требовалось больше двух прослушиваний, чтобы запомнить любую мантру или гимн во всех подробностях и с необходимыми интонациями, чаще же хватало одного. Хватило и сейчас.
Руки Брахмана-из-Ларца двумя струями плеснули в стороны и вверх, и, выкрикивая слова услышанной впервые мантры, он ощутил: душу захлестывает экстаз.
Это был чужой экстаз, краденый, отраженный но Дроне-зеркалу было все равно.
Сокровищница Астро-Видьи распахнулась перед сыном Жаворонка — мечта становилась реальностью.
Ответные зарницы наотмашь хлестнули по колесницам южан, и звонко расхохотался с дальних холмов аскет-погонщик, видя, как «Посох Брахмы» уничтожает часть его самого.
— В следующий раз бери брахмана? — ликующе раскатилось над Началом Безначалья. — Бери брахмана, да?!
И бой продолжился.
Воспоминания Летящего Гения [33] , порученца из свиты Лакшми, супруги Опекуна Мира, случайно пролетавшего через земли ядавов, занесено в анналы писцами в Вайкунтхе, конец сезона Васанта
Тропинка ужом вилась по лесу. Переваливая через узловатые корни капитх, ныряя в тень и сырость оврагов, она взбиралась на пологие склоны холмов, сплошь заросших травяным ковром, и блаженно подставляла спину утреннему солнцу. Кожаные сандалии странника (латаные-перелатаные, но еще вполне годные) отмеряли очередной дневной переход — споро, хотя и без лишней спешки.
Лес благоухал, звенел птичьим Щебетом, он плыл навстречу, обтекая человека справа, слева, оставаясь позади и насмешливо ухая в спину, а невозмутимый путник все шел и шел, позволяя игривому сквознячку трепать полы мочального платья цвета корицы.
В это утро Дрона свернул с проторенной дороги которая вела прямиком в крепкостенную Матхуру намереваясь сократить путь до ближней обители. Там он собирался провести неделю-другую, изучая редкие записи, хранившиеся в архиве.
Брахман-из-Ларца слыхал, что в последнее время земли ядавов и бходжей пользуются дурной славой Даже купцы старались пореже заезжать в пределы Матхуры, но сплетни и страхи глупцов мало интересовали сына Жаворонка.
* * *
Лес расступается, открывая широкую поляну, пряный запах травки-вираны ударяет в ноздри путника — и вдалеке слышится конский топот.
Ближе.
Еще ближе.
Рядом.
Миг — и на противоположном конце поляны возникает всадник.
Нет, всадница.
Женщина на неоседланной лошади.
Толком рассмотреть ее Дрона не успевает. В воздухе хищно присвистывает стрела с раздвоенным жалом чалая кобыла захлебывается отчаянным ржанием, взвивается на дыбы, сбрасывая с себя наездницу, и, рухнув у самого края поляны, бьется в агонии.
Оглушенная падением, женщина пытается подняться на ноги, но колени подламываются, и она на четвереньках ползет в сторону ближайших деревьев.
Дрона стоит, не двигаясь с места.
Буквально сразу из леса с гиканьем, ревом и треском сминаемых кустов вылетают преследователи.
Ракшасы.
Четверо.
На огромных, чуть ли не вдвое больше обычных, вороных жеребцах, которые злобно храпят и гарцуют под страховидными седоками.
Вслед за четверкой ракшасов, чуть подзастряв в чаще объявляются двое людей. Тоже конные, вооруженные до зубов, они кажутся игрушками, потешными забавками рядом с исполинами.
— Доездилась, сучья слякоть?! — довольно рявкает первый ракшас, встряхивая огненно-рыжей гривой и сверкая золоченым клыком (правым верхним).
Он спрыгивает наземь, гулко шлепая ножищами, и самодовольно добавляет:
— От Златоклыка не уйдешь!
Очевидно, это вожак. На нем имеется хоть какая-то одежда — подобие кожаного дхоти с бронзовыми бляшками-чешуей. Голый зад прикрывает, в бою худо-бедно убережет, а чья кожа пошла на изделие — о том задумываться вредно.
Особенно учитывая наличие полустертой татуировки в срамном месте.
Всем же остальным ракшасам одежду заменяет густая шерсть, в которой прячутся широкие пояса и перевязи с оружием.
Дрона молчит и внимательно разглядывает преследователей, сгрудившихся вокруг затравленной жертвы. Люди при этом жмутся в стороне, явно побаиваясь своих клыкастых спутников.
Потом Брахман-из-Ларца направляется через поляну.
— Мир вам, воины! Да поддержит вас в бою Индра-Громовержец…
В ракшасах чувствуется недюжинная выучка. Такие встречались лишь в рядах бойцов знаменитого Десятиглавца, когда тот еще потрясал землю своими подвигами и злодеяниями. Они разом как по команде оборачиваются и расслабляются лишь спустя минуту.
Человек перед ними выглядит более чем безобидным.
— Миру мир, приятель! — Первым вновь обретает дар речи Златоклык. — Счастливой дороги, попутного ветра!
Брахманов трогать — себе дороже, это даже ракшасы знают! Тем паче ракшасы цивилизованные, не чета чащобному отребью! Но вожак погони явно торопится избавиться от лишнего свидетеля.
Не из боязни длинных языков, а так, на всякий случай. Шел себе — ну и иди мимо, чего уставился!
Пока я добрый.
— Позвольте узнать у вас, храбрые воины, в чем провинилась эта бедная женщина?
Ответить вожак «храбрых воинов» не успевает — его опережает успевшая прийти в себя беглянка.
— Спаси меня, благочестивый брахман! Вели им убираться прочь!
— Цыц! — Один из ракшасов дает ей подзатыльник, и беглянка тыкается лицом в траву.
— Не в моих силах приказывать первым встречным, — спокойно отвечает Дрона. — Они — вольные… существа, а если и слуги, то чужие. Значит, не обязаны меня слушаться.
Женщина садится, и вся ее понурая фигура выражает безнадежность. Беглянка красива, прилипшее к разгоряченному телу сари не скрывает, а лишь подчеркивает округлую мягкость форм, кудри цвета воронова крыла растрепались и прядями упали на лицо, из-за их завесы влажно поблескивают карие очи, наполненные слезами, чувственные губы рождают стон отчаяния…
Такая картина способна растрогать и Адского Князя.
Все смотрят на женщину: ракшасы-загонщики, люди-стражники и бесстрастный брахман с лицом, высеченным из чунарского песчаника.
От них ли ждать милосердия?!
— Твои слова да Брахме в уши! — щерится в довольной ухмылке Златоклык. — Сразу видать, что ты это… как его?.. просвещен и сведущ в Законе!
Вожак презрительно косится на подчиненных: вот, мол как положено изъясняться меж нами, умниками!
— Однако ты до сих пор не ответил на мой вопрос,- прежним безразличием замечает путник.- И отвечу! И с превеликим удовольствием! Мы выолняем приказ царя Кансы: доставить к нему эту женщину из племени ядавов, которую зовут Красна Девица [34] ! Слыхал небось про царя Кансу?
Златоклык подмигивает брахману: дескать, кто не слыхал про нашего царя, ракшаса-полукровку, тем не менее севшего на трон абсолютно законным путем!
Глухим — и тем на пальцах разъяснили…
— Она — его подданная? — интересуется брахман.
— А то! От отцов-прадедов!
— Тогда Закон соблюден. Вы исполняете приказ царя, и никто не волен препятствовать вам.
— Вот! Слыхала, дура, что говорит ученый брахман? — удовлетворенно скалится Златоклык. — Кончай задницу просиживать! Вставай, поехали!
— Они везут меня на погибель! — отчаянно выкрикивает женщина по имени Красна Девица. — Царю Кансе было пророчество, что восьмой сын благородного Васудевы от царской сестры уничтожит проклятого людоеда! И тогда царь Канса решил извести весь наш род! Я — вторая жена Васудевы!
— Вторая жена? В чем же ты провинилась перед царем?
