— Радуйся, ракшас! — громогласно возвестил гость, и Равана заскрипел зубами, морщась от очередного приступа головной боли. — В несказанной милости своей Опекун Мира переводит тебя, грешника, на сужбу в свою обитель Вайкунтху! Недолго осталось тебе стенать во мраке Нараки…
— Уйди, кошмар-искуситель! — простенал Равана, борясь с желудочными спазмами. — И без тебя тошно!
Посланец Вишну обиженно пожал плечами и исчез.
А примерно через месяц за Раваной действительно пришли…
Равана замолчал и машинально опрокинул в глотку чашу с сомой.
Мою.
Вздрогнул, непонимающе уставился на опустошенный сосуд и осторожно поставил его на стол.
— Это я случайно… — в смущении пробормотал ракшас, горбясь. — О чем мы?..
— Через месяц за тобой пришли, — напомнил ему Гаруда, все это время, как и я, внимавший рассказу ракшаса.
Напрашивался вывод: Лучший из пернатых слышит историю Десятиглавца впервые.
— Пришли, — подтвердил Ревун. — Я сперва не поверил, но меня действительно расковали и повели к выходу из Преисподней. Иду, все вокруг как в тумане — и не верю! Не бывает! Только когда миновали то место, где меня швыряло, чувствую: идти тяжело, но можно, и тут меня как обухом — поверил! А снаружи уже колесница ждет…
Он снова замолчал, уставясь в одну точку.
— Вот так я и попал сюда, — закончил бывший Десятиглавец. — Сам Опекун у ворот встретил, рассказывал: он, мол, когда Рамой-аватарой был и меня убивал — зарок дал, что теперь, значит, за меня в ответе! Дождался, пока положенное отмучаюсь, и к себе в Вайкунтху забрал, верховодить над всеми, кого Опекун за это время в ад спровадил, потому как помнит, что я — царского рода…
Равана тяжко вздохнул, вспоминая тот разговор.
— А я его слушаю — и чувствую: плохо мне! В раю плохо! Руки-ноги крутит, в голове звон, все тело огнем горит — и словно тянет меня куда-то, прочь отсюда! Опекун, видать, тоже заметил. Запнулся, а потом и говорит: «Вижу, все вижу, непутевый ты ракшас… Значит, не добела ты у Ямы очистился, отторгает тебя моя Вайкунтха! Даже под моей Опекой… Но это дело поправимое — есть тут у меня под боком одно местечко…» Оказалось — и правда есть! Вроде ада, только маленького. Душ на сто — сто пятьдесят. Вон Гаруда знает…
— Знаю, — мрачно кивнул Лучший из пернатых, чуть не пробив клювом столешницу. — Глаза б мои его не видели!
И непоследовательно добавил:
— Индра, хочешь покажу?
— Как-нибудь в другой раз, — отклонил я предложение Гаруды, которое почему-то не показалось мне особо заманчивым. — Лучше я Равану послушаю. Сколько лет, понимаешь, не виделись! А исподнее… в смысле, преисподнюю братца Вишну я потом посмотрю…
— Да что там смотреть! — досадливо махнул ракшас волосатой ручищей. — У Ямы-дружка небось бывал?
— Бывал.
— Так вот, у Ямы лучше.
— У Ямы-дружка небось бывал?
— Бывал.
— Так вот, у Ямы лучше. То есть хуже. То есть… Тьфу, пропасть, совсем запутался! Короче, дело у Ямы куда правильней поставлено! А тут не палачи, а недотепы! Хорошо хоть Вьяса-Расчленитель иногда заходит — уж он-то им мозги вправляет будь здоров! Любо-дорого посмотреть!
Вьяса?! Черный Островитянин, сын Сатьявати и Гангеи Грозного, одна из смертных аватар Опекуна?! Оч-чень интересно! Значит, он здесь? Или бывает здесь? Или иногда заходит?! Jlaднo, отложим. Вопросов пока задавать не будем — пусть Ревун рассказывает.
— Ну, мы их кой-чему подучили, теперь уже справляются. Не как киннары, иногда сознание теряют палачи-крылачи, откачивать приходится, но худо-бедно… Так и живем: сугки-двое… ну, да я тебе уже говорил. Все легче, чем в Нараке. И служба-то непыльная — прав Гаруда! Бездельничаем больше. Хотя грех жаловаться — Опекуну виднее…
И Равана подмигнул Лучшему из пернатых.
— А кого охраняете-то? И от кого?
Может, спрашивать и не стоило, но слова сами сорвались с языка. Однако ни Равана, ни Гаруда ничего не заподозрили. И то правда, любому интересно, кого и от кого в Вайкунтхе охранять понадобилось?
— Да мудрецов всяких, подвижников… а вот от кого — понятия не имею! Велено сторожить — мы и сторожим. Только покамест без толку! Эх, если б мне кто раньше сказал, что я, Равана-Непобедимый, царь ракшасов, буду у Вишну в саду плешивых мудрецов пасти, я б тому пророку… — Ревун безнадежно понурил голову. — Видать, и впрямь не добела отмылся. И Вайкунтха нас не любит: в аду очищаться приходится, чтоб приняла хоть на окраине! Правда, теперь пореже: раньше словно понос — через день бегали! Как мыслишь, Индра? Служба эта дурацкая, может, она тоже вроде искупления? Эх, искуплю до конца — и на новое перерождение! Засиделся я в мертвецах, надоело — во! (Равана выразительно провел ребром корявой ладони себе по горлу.) А так — ничего. Не совсем рай, конечно, но иногда и апсару какую-никакую подцепишь, и поговорить есть с кем — жить можно. Хотя я бы, дай мне волю…
Что бы сделал Ревун, если б ему дали волю, нам с Гарудой узнать было не суждено. Издалека послышались возбужденные крики, знакомое ржание — и тут же все это перекрыл трубный глас, который мудрено было не узнать:
— Владыка Индра! Яви лик! Меня прислал за тобой Брихас! Владыка-а-а!!!
Когда надо, звонкий голос Матали мог поднять на ноги мертвых. И уморить живых. Помню, на день рождения десяток остроумных мудрецов скинулись и поднесли Матали в складчину такой дар. Только пользовался им мой сута редко. Что ж стряслось у Тридцати Трех, если он так орет?
— Матали, я здесь! — заорал я в ответ, и вышло совсем не плохо: Равана поспешно зажал уши, а Гаруда втянул клювастую голову в покрытые перьями плечи.
— Сейчас разберемся, — бросил я им уже нормальным тоном. И, наплевав на все правила этикета (мне можно!), как ужаленный вылетел из трапезного павильона.
Джайтра, колесница моя золотая, сама рванулась ко мне от решеток, и буквально через несколько мгновений Матали резко осадил коней в двух саженях от меня.
— Приветствую тебя, Владыка, — скороговоркой протараторил возница. — Брихас… Брихас… меня… за тобой! Там, на Поле Куру… Владыка, это Пралая! Конец света!
Я даже не успел спросить, откуда Словоблуд узнал, где меня искать, — задыхающийся голос Матали разом уплыл в сторону, продолжая бубнить несуразицу на самом краю сознания, а я ощутил знакомое тепло.
Жар!
Миродержцы пытались связаться со мной через Свастику Локапал!
И руки мои сами раскинулись крестом.
Жар!
Миродержцы пытались связаться со мной через Свастику Локапал!
И руки мои сами раскинулись крестом.
ГЛАВА III
БОГАМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН
Однажды братец Вишну придумал себе две ипостаси, двух божественных мудрецов-стервецов: Нару и Нараяну.
В переводе с благородного: Народ и Путь Народа.
Простенько и со вкусом.
Видеть их никто не видел, слышать не слышал, поскольку ни того, ни другого и быть не могло в связи с непреходящим величием, а единственный реальный мудрец с похожим именем Нарада (склочник, каких не то что мало, а и вовсе-то нет!) очень ругался, когда его путали с этими ипостасями.
В последнее время Нарой и Нараяной — вернее, их вторичными воплощениями! — полюбили называть Черного Баламута и моего сына Арджуну, но болтовня сплетников, что снег под солнцем!
Зато оружие «Нараяна» существовало на самом деле. И к его появлению выдумки братца Вишну, равно как и сам Упендра, не имели ни малейшего отношения, здесь разве что Тваштар-Плотник руку приложил…
