Дрона по-прежнему молчал, отрешенно глядя в неведомую даль.
— Ага, как при наставниках, так ты Стосильный Индра! А как с глазу на глаз… Веды тараторим, знатных людей позорим, суемся куда не звали! А теперь воды в рот набрал?!
«Кое в чем царевич Друпада изрядно преуспел, — поймал себя на мысли Хотравахана. — Не всякий ребенок умеет так связно и последовательно обижать собеседника. Сразу видно — сын раджи! Если б он еще так же Веды учил…»
— Отвечай, когда к тебе наследник престола обращается!
Друпада злился все больше и больше. А Дрона молчал.
— Ладно, я тебе развяжу язык! — прошипел царевич, и если бы старый брахман смотрел сейчас ему в лицо, то увидел бы: зрачки наследника превратились в две иглы.
А Дрона молчал.
— Ладно, я тебе развяжу язык! — прошипел царевич, и если бы старый брахман смотрел сейчас ему в лицо, то увидел бы: зрачки наследника превратились в две иглы. — Вот тебе первый урок: мангуст-выскочек бьют по носу! А это — чтоб запомнил получше!
И Друпада с размаху влепил сыну Жаворонка «за-пхэминательную» оплеуху.
В первый момент Хотравахана был удивлен ничуть не меньше Друпады. Не ударом — дело шло к драке с первой минуты, удивление вызвал промах царевича. Маленький Дрона равнодушно отшагнул назад, вновь застыв жертвенным столбом, но этого движения вполне хватило, чтобы оплеуха пропала втуне.
В результате маленький нахал наверняка не выучил первый урок, преподанный ему наставником Друпадой.
Друпада махнул с левой, потом опять с левой, желая перехитрить вертлявого обидчика. Дрона чуть сместился в сторону, стал вполоборота, коротко поклонился гневному драчуну — и наследник трона панчалов едва не шлепнулся в пыль рядом с глазастой статуэткой.
— Здорово! — искренне восхитился царевич, разом позабыв о злости и гневе. — Если и сейчас увернешься — потом научишь! Назначу личным воеводой…
И он резко, почти без замаха, ткнул Дрону кулаком в подбородок. Щуплый мальчишка шагать больше не стал. «Надоело уворачиваться?» — подумал Хотраваха-на, наблюдая, как Дрона берет царевича за кулак (не ловит, а именно берет, спокойно и без суеты), после чего опускает бьющую руку вниз.
— А если так?! — Друпадой овладел азарт. Теперь тумаки и оплеухи сыпались градом, и Дроне пришлось ожить под этим бешеным натиском. Маленькое тело превратилось в редкий кустарник, ветви которого изгибались от порывов ночного ветра, пропуская их сквозь себя, гася в хитросплетении прутьев, раздирая колючками в клочья… Кажется, царевич все же пару раз слегка зацепил сына Жаворонка, но старый брахман не был в этом уверен.
Друпада, видимо, тоже — поскольку продолжал наступать. И в конце концов загнал Дрону под раскидистую бакулу, в чей ствол мальчишка вдруг ткнулся спиной. Вздрогнул от неожиданности, мгновенно став похожим на обычного ребенка, а не на ходячее совершенство, и вот тут-то Друпада решил, что застал соперника врасплох.
Отступать некуда, начнем заново и по-честному… Этот удар царевич подсмотрел, наблюдая за утренними занятиями телохранителей отца. Обманный прыжок в сторону, когда ты фактически остаешься на прежнем месте, и хлесткий удар ногой в голову!
Держись, заморыш! Того, что случилось в следующий момент, сам царевич тоже не ожидал. Дрона вдруг оттолкнулся от ствола, быстро двинулся вперед, сокращая расстояние, после чего наотмашь рубанул Друпаду основанием кулака в переносицу. Раздался легкий хруст, будто треснула сухая ветка.
У царевича потемнело в глазах, ему показалось, что Мать-Тьма накинула на мир свое покрывало, сотканное из мрака… Через мгновение он обнаружил, что лежит на земле, переносицу дергает, как огромный нарыв, и терпеть эту боль очень трудно — но надо! Кшатрий он или нет?!
И Друпада терпел, стиснув зубы, вздрагивая всем телом, с хрипом втягивая воздух ртом — иначе не получалось из-за крови, хлеставшей из сломанного носа,
Потом набежали слуги, царедворцы, среди смазанных пятен их ярких нарядов мелькали серые одеяния брахманов Шальвапурской обители, но Друпаде сейчас было не до них. Даже кровь и боль отступили на задний план перед уязвленной гордостью.
«Я должен этому научиться! Если умеет он, должен уметь и я!» Единственная мысль металась в голове царевича, помогая забыть о боли, обиде, позоре поражения…
Все-таки наследник панчалов был настоящим кшатрием.
.
— Я видел, как вы дрались.
— Знаю, Учитель. Только я не дрался. Пока он не нарушил Закон, я не дрался.
— Нарушил Закон?
— Да, Учитель. Когда он пытался бить меня руками, он все делал правильно. Я вызвал гнев наследника Царского рода, и он вправе был наказать меня, но наказать по Закону, без гнева и с соблюдением приличии. Устроив из наказания потеху, Друпада дал мне право пассивно опротивляться, как и подобает брахману в стесненных обстоятельствах. Когда же он вознамерился ударить меня ногой в голову, то есть прикоснуться менее благородной частью тела к самой благородной, я сразу получил право ответного удара.
Дрона склонил кудрявую голову, о которой только. что шла речь, и подытожил:
— Я все сделал правильно. Учитель. Закон соблюден, и Польза несомненна.
— Да… наверное. — Хотравахана замялся, что изрядно удивило его самого. — Но ведь ты мог ударить царевича гораздо слабее, не калеча?
— Мог, Учитель. Но в таком случае он продолжил бы драться и наверняка опять захотел бы ударить меня ногой! Цари не должны осквернять жрецов рукоприкладством, про это отчетливо говорится в трех гимнах «Риг-Веды»… Царевич совершил грех и поплатился за него, страдая, но оставшись в живых. Теперь он задумается, прежде чем пинать брахмана ногой в лицо, а боль и мука смыли грязь с Кармы наследника. Я сделал доброе дело, Учитель.
— Хорошо. — Старик не сразу нашелся, что ответить этому странному ребенку. — А если бы он напал на тебя с мечом? Или с кинжалом?.
— Я бы его спас, — без колебаний ответил Дрона.
— Спас? Каким образом?!
— Я бы его убил.
Первое время глава обители сидел молча, барабаня костлявыми пальцами по не менее костлявому колену. Ритм выходил сухим и сбивчивым. — Но разве убийство не отяготило бы твою Карму? — наконец сощурился Хотравахана, глядя на Дрону, как если бы видел его впервые.
— Разумеется, нет, Учитель! — Во взгляде мальчика, когда он поднял глаза на старика, сквозило искреннее изумление: неужели Гуру не знает таких простых вещей?! — Ведь попытка убить брахмана — сама по себе тягчайший грех! А представьте, что царевич Друпада и впрямь убил бы меня! Его ждали бы Преисподняя и вечные адские муки без надежды на прощение! Умерев от моей руки, он возродился бы согласно заслугам своим и своих предков в знатном роду кшатриев, а так — пламя и скрежет зубовный… Несомненно я спас бы царевича, позволив ему погибнуть. Это же просто, Учитель! Закон соблюден, и Польза несомненна. Разве не так?
— Просто? — задумчиво прошептал старик. — Наверное, просто… Закон соблюден, и Польза… Польза несомненна. А где же Любовь?
— Любовь? — поднял брови маленький Дрона. — При чем здесь Любовь?
Поначалу все с усмешкой косились на серьезного щуплого мальчугана — нового брахмачарина Шальва-пурской обители. Росту — кишку в тюрбане, а туда же! Обряды, молитвы, медитации, изучение Вед, рецитация мантр, беседы с Гуру — все наравне с остальными. Ему бы подрасти, утереть с губ молочную пену, а пока играл бы с другими малышами в догонялки, крепости из песка строил… Ишь, муравей, в науку подался! Хотя постойте-погодите! Кто, говорите, у него отец? Жаворонок? Тот самый?! А-а, ну тогда понятно! Историю с его первым сыном помните? Чуть ли не с пеленок в подвижничество ударился… Разумеется, отцова затея — неймется толстяку Жаворонку! Ладно, посмотрим, на что новое дитя способно окажется…
