А вот разрешилось все совершенно неожиданно. В тот момент, когда я оказался на нижнем этаже нашего плотного общения, а Проша, соответственно, удобно расположившись на мне, пытался очередной раз себя зарезать, что-то могучее и неотвратимое обрушилась на его голову. Не было ни стона, ни крика, только звук двух падающих тел: неудавшегося великого колдуна (которого я немилосердно отбросил в сторону) и связанной Селистены (рухнувшей на пол со скамьи). И если жизнь первого меня интересовала мало, то вторая уже давно стала для меня чем-то большим, чем просто спутник жизни, — собственно самой этой жизнью.
Резать и тем более развязывать веревки я не стал. Вместо этого принялся рыться в солнечной шевелюре моей супруги, пытаясь обнаружить последствия удара. Ведь Прошу-то ударили по голове, я это точно видел.
— Очнется, никуда не денется, — раздался надо мной до глубины души знакомый бас, — обычный обморок.
Какие же густые волосы, никак не могу обнаружить, куда ей досталось.
— Матрена, ты же ее убила! — вырвался из моей груди стон.
— Его, — уверенно поправила женщина-гора, — и ничуть об этом не жалею.
— Да ты не поняла, между ними была магическая связь. Любой вред, что ты причинила Проше, переносился и на Селистену!
— С чего это ты взял?
— Видишь эту брошь? Точно такая же красуется на том, кто до последнего момента считался твоим мужем. Так вот…
— Ерунда! — безапелляционным тоном вынесла свой вердикт Матрена. — Это мои брошки, куплены третьего дня на базаре за пять копеек. Знаешь, там еще заморские купцы всех зазывали. Мол, одна брошь — три копейки, а две — за пять. Вот я и купилась.
Тут до меня стал потихоньку доходить смысл сказанных хозяйкой трактира слов. К тому же мне так и не удалось обнаружить даже малейшей шишки на голове моей благоверной.
Ну Проша, ну артист, да это же был блеф чистой воды! Терять ему было действительно нечего, вот и придумал такой ход, чтобы не дать возможности мне колдовать. Надо признать, что действовал он просто виртуозно. У меня ни на миг не возникло ощущения, что на его рубахе прицеплен не колдовской амулет, а обычное женское украшение. А как он правдиво пытался себя зарезать! Да уж, в Проше умер большой артист, причем в буквальном смысле этого слова.
Я поднял Селистену на руки, осторожно положил на широкую скамью и повернулся к Матрене. После чего я уже вновь валялся на полу, правда, на этот раз от душившего меня смеха. Вы знаете, чем она его огрела? Вырванным с корнем дубком, произраставшим некогда в памятном кабинете! Из уникального и единственного в своем роде растения Матрена сотворила банальную дубину.
— Ну так под руку попался, я и того… — попыталась оправдаться хозяйка. — Может, его можно назад посадить?
— Вряд ли, — отозвался я, вволю насмеявшись. — Да ты не расстраивайся, я тебе новый сотворю. Ты лучше скажи, чего так долго медлила-то? Я давно твою тень приметил.
Мой невинный вопрос мигом вернул нас на землю, смеяться отчего-то расхотелось. Еще хуже было Матрене, только что ее предал самый близкий человек. Конечно, он сторицей расплатился за свой поступок, но осадок остался. Это с виду хозяйка больше напоминает монолитную глыбу, лишенную чувств и желаний, а на самом деле она всегда оставалось прежде всего женщиной.
— Сморило меня прямо за столом… — с трудом начала хозяйка кабака, — а как проснулась, слышу, Проня мой соловьем заливается. Поначалу хотела было сразу выйти, да про «гору сала» вдруг услышала. Вот тогда-то у меня так сердце сжалось, что я прямо оцепенела. Я же любила его, а он, оказывается, ко мне пристроился, только чтобы к тебе поближе подобраться.
От последней фразы меня передернуло, но перебивать свою боевую подругу не стал.
— Вот так я и простояла все это время. Умом понимаю, что нужно тебе подмогнуть, а ноги двигаться отказываются. Вот когда смогла хоть шаг сделать, тогда и отблагодарила своего миленка за добро да ласку. А дубок твой просто под руку попался.
Я хотел было как-то ободрить Матрену, но сзади послышалось негодующее шипение. Оказалось, что за всеми этими разговорами я забыл развязать Селистену.
— Всмсмсчшл?! Бстр рзвж!
А вот развязать свою рыжую половинку я не успел. Раздался характерный грохот, и крепкий Матренин трактир заходил ходуном. На втором этаже что-то грохнуло, и наших ушей достиг звук ломающихся бревен. Ох, узнаю почерк, не иначе мои девчонки на помощь подоспели. Если так, то Матрена рискует лишиться своего имущества, в последнее время девчонки явно в ударе.
— Стоять, бояться! — завопил маленький человечек, одетый во все черное и с черным мешком на голове.
— Стоять, бояться! — завопил маленький человечек, одетый во все черное и с черным мешком на голове.
— И руки прочь от нашего папы! — подключилась его точная копия.
Близняшки, словно мячики, соскочили с лестницы, ведущей на второй этаж, и теперь лихорадочно пытались сориентироваться в происходящем. Это оказалось не так просто, так как, судя по всему, сквозь черную материю было мало чего видно.
— Мы умеем колдовать!
— И не раздумывая применим свое умение!
Пора вмешаться, я уже неоднократно видел, что бывает после его применения.
— Лучезара, Василина, со мной все в порядке. Не вздумайте колдовать и снимите наконец эти дурацкие мешки.
К моему удивлению, послушались девчонки довольно быстро.
— Папа, а как ты узнал, что это мы?
— Да, мы же замаскировались?
Мне оставалось только улыбнуться. Длинные огненно-рыжие волосы, торчащие из-под маскировки, были самым главным отличием моих девчонок.
— Вы что, забыли, что я колдун? Просто я умею видеть сквозь любую материю.
— Любую? — переспросила Матрена, на всякий случай прикрывая руками могучую грудь.
На это мне оставалось только закатить глаза. Куда-то ее не туда понесло.
— Мн рзвжт нкнц? — напомнила о своем существовании моя солнечная супруга.
Я опять попытался воплотить задуманное в жизнь, и опять мне помешали. На этот раз в центре комнаты засверкали синие огоньки, и в их сиянии появились Серогор с посохом на изготовку и Серафима. Опа, а они-то откуда здесь?
Белый колдун в паре с ведьмой обшарили все цепким взглядом, на мгновение остановились на том, что осталось от Проши, на связанной Селистене и только после этого задали законный, но до ужаса глупый вопрос:
— С тобой все нормально?
— В общем и целом, — пожал я плечами, поправляя съехавшую простыню.
— А чего жену не развязываешь, наказана, что ли? — ехидно бросила Серафима.
— Не получается, отвлекают все время, — вздохнул я.
Словно в подтверждение моих слов, раздался жуткий грохот, и меня чуть не накрыло сорванной с петель входной дверью. Следом за этим актом вандализма в трактир ворвались Фрол, Федор и еще десяток ратников, возглавляемых Антипом и Кузьминичной.
— Что тут происходит?! — рявкнул премьер-боярин, осматривая нашу пеструю компанию. — И почему моя дочь связана? Может, она в чем и провинилась, но негоже семейный скандал до такого срама доводить.
Селистена обреченно что-то промычала, а я сделал очередную попытку освободить ее от пут. Как всегда, мне этого сделать не дали. На этот раз к нам присоединились Бодун, Сантана, Феликлист и десятка два княжеских ратников, больше просто не влезло. Матренин трактир, доселе казавшийся мне довольно просторным, был заполнен до отказа.
