— О том, чтобы не ругаться, мы не просили, — корректно поправили мать лисята, — мы же не звери какие- ставить заведомо невыполнимые условия. Можешь ругаться, но шепотом.
Окончательно и бесповоротно сбитой с толку Селистене ничего не оставалось, как согласиться со всем списком требований.
— Рассказывайте, что вы на этот раз натворили, — сдалась она и вопросительно уставилась на дочек.
— Мамочка, ты, наверное, очень удивишься, но на этот раз мы тут ровным счетом ни при чем, — отрапортовали девчонки, а я боязливо поежился.
— Хватит болтать, переходите сразу к главному, — нахмурилась Селистена.
— Как скажешь, мамочка, — просто ангельским голоском смиренно пролепетала Лучезара, — к главному так к главному.
— Дело в том, что на данный момент ты замужем за котом.
Фу, грубо и неэстетично. Я, конечно, понимаю, им приятно, что всю эту кашу заварили не они, а их заслуженный отец, но не до такой же степени. Можно было сказать что-то вроде: этот милый (неужели я это говорю про Барсика?) и немножко поцарапанный котик и есть твой муж, Даромир.
— И вы считаете, что я поверю в такую ерунду? — усталым голосом ответила Селистена.
— Нам ты, конечно, не поверишь, — охотно согласилась Лучезара, — но вот ему…
И тут сестры дружно указали на меня. Солнечная грустно улыбнулась, выразительно покрутила пальцем у виска и кинула на меня беглый взгляд. То есть он поначалу был беглым, а вот после того момента, как наши глаза встретились, он стал очень даже внимательным. Мне оставалось только развести лапами и пожать плечами. Мол, я, конечно, дико извиняюсь, но действительно по своей сути являюсь твоим мужем.
Доходило до нее долго. Сперва побелели и поджались губы, потом вспыхнули зеленые глаза, щеки покрыл густой румянец, и, наконец, запылали конопушки на носу.
— Мама, ты обещала вести себя тихо, — на всякий случай уточнила Василина.
— Помню, доченька, я его сейчас по-тихому.
С этими словами, словно разъяренная кошка, она метнулась ко мне. Увернуться я не успел. Уже в который раз за день спасла меня Золотуха, правда, на этот раз сделала это бессознательно. Она просто очень кстати оказалась в то время и в том месте, куда я приземлился после памятного удара. Опухающее прямо на глазах ухо нещадно болело, но расслабляться было рано, наш разговор с моей рыжеволосой и очень горячей супругой был еще не закончен.
Удивительное дело, но свое слово мелкая сдержала и вопила исключительно шепотом. Да-да, не удивляйтесь, это происходило именно так.
— Мерзавец, подлец, негодяй! — не унималась мелкая, пытаясь меня поймать за шкирку.
Как вы понимаете, сидеть на месте и ждать, пока меня отловят, словно нашкодившего кота, я не собирался, и со всех лап бросился от нее удирать.
— Солнышко, я все тебе объясню! — попытался я вставить хоть слово.
— Гад, я сплю в одной кровати неизвестно с кем, а он в кошачьей шкуре развлекается! — вовсе не слушала меня Селистена, на этот раз предприняв попытку сбить меня с карниза тапочкой. Ха, промазала, конечно!
— Радость моя, я тут ровным счетом ни при чем! — Я пытался образумить ее, как мог.
— К тому же у тебя ужасно вовремя начались головные боли, так что ничего непоправимого не произошло.
— Ну ничего, теперь больная голова будет у тебя, кошка драная! — возмутилась Селистена и попыталась накрыть меня покрывалом.
— Не кошка, а кот, — поправил я ее, перемещаясь на шкаф.
Самое интересное, что пока мы так резвились с законной супругой, все остальные (и рыжие лисята, и собаки) принимали коллективные меры, чтобы наше общение производило как можно меньше звуков. Девчонки с ловкостью профессиональных жонглеров ловили падающие книги, цветочные горшки и прочую мелочь. Собаки же больше следили за мебелью. Именно благодаря их совместным усилиями не рухнул на пол карниз и остался стоять на своем месте шкаф. Молодец, Шарик, отменная реакция.
— Да как ты мог нас оставить? — продолжала шепотом сыпать обвинения Селистена. — Ты же терпеть не можешь кошек, как ты вообще мог оказаться в теле Барсика?
— Ты обещала обойтись без рукоприкладства, — поздновато вспомнил я.
— Я обещала «по возможности» обойтись, считай, что такой возможности не представилось.
Знаете, я ее в общем-то не виню. Каково узнать женщине, что ее муж почти месяц уже и не муж, а дворовый кот, к тому же все это время шляющийся неизвестно где? Знамо дело, нужно дать выход эмоциям, главное, чтобы выходили они без лишнего шума. Ничего, скоро она выдохнется и примется меня жалеть. А вот после того как вдоволь нажалеется, можно будет поговорить нормально, и никак не раньше. Собственно, именно из-за взрывного характера супруги я и не хотел до поры до времени рассказывать ей обо всем.
За этими рассуждениями я на одно мгновение утратил контроль за ситуацией и споткнулся. Последнее, что я помнил, это был ночной горшок (надеюсь, что пустой), сплошь расписанный веселенькими цветочками, несущийся мне навстречу. Занавес, конец первого отделения…
* * *
— Ну и зачем ты его убила? — ехидным голосом поинтересовалась Лучезара.
Голос ее был далеким, но уже вполне различимым. Несмотря на то что чувствовал себя вполне сносно, я решил пока подождать с пробуждением. Мало ли, может, у моей рыжеволосой супруги еще не закончилась энергия разрушения.
— Причем так некультурно, проломив ему голову, — добила мать Василина. — Это же кошачья голова, а не человеческая.
— Вот теперь ты точно стала вдовой при живом муже.
— Я не хотела… — уже сквозь слезы проговорила Селистена и что есть силы прижала меня к своей груди.
Похоже, пора было возвращаться к действительности, а то говорливые девчонки доведут ее своей болтовней до сердечного приступа. Я на всякий случай трагически застонал и осторожно приоткрыл правый глаз.
— Типа мяу, — выдал первое, что появилось в ушибленной голове, — не убивай меня, красна девица, я тебе еще пригожусь!
— У него еще хватает сил шутить, — хмыкнула Селистена и, наконец-то дав волю слезам и чувствам, чуть не раздавила меня в своих объятиях.
Слезы капали, шерсть катастрофически намокала, но я и не попытался вернуть себе свободу. Во-первых, даже будучи котом, чертовски приятно, когда тебя целуют, а во-вторых, впервые за это время мне стало очень спокойно на душе. Я вдруг отчетливо осознал, насколько соскучился по Селистене и лисятам. Последние, в свою очередь, так же выдали мне положенную порцию ласк, но надолго расслабиться не дали.
— Папа, по-моему, пора рассказать, как именно ты докатился до такой вот жизни! — заявила Лучезара, совершенно бесцеремонно извлекая меня из объятий Селистены.
— Ночь длинная, торопиться нам некуда, так что рассказывай подробно, — вторила сестре Василина. — Тем более что в подобных делах мелочей не бывает.
Честно говоря, начинал я неохотно. Шутка ли, уже в третий раз рассказывать одну и ту же историю. Но потом оказалось, что нынешнее повествование значительно отличается от первых двух. Ведь Сантане требовалась одна голая правда без прикрас, лохматым друзьям рода человеческого я излагал только самые значимые факты, но в яркой, образной обработке. Сейчас же мне нужно было предстать перед зрителями во всей красе.
И откуда только силы взялись? После такого трудного дня, без отдыха и соответствующего питания, а так разошелся! Я менял голос, интонацию, походку и жесты, точно пародируя всех действующих лиц моего путешествия. Прыгал, кувыркался, скакал, всячески пытаясь разнообразить свой рассказ. Причем все это я делал практически бесшумно, в стиле пантомимы. Мягкие подушечки на лапах были словно созданы для заговорщицкой деятельности и не производили ровным счетом никаких посторонних звуков.
