Поехал медленно, с нахмуренным лицом,
Надвинув брови
На гневно-огненные очи.
XI
Близ замка находились пашни,
Сады и огороды, хлебом,
Плодами, зеленью и овощами
Богатые: они питали замок.
На них Зораб свой гнев оборотил;
Подъехав к стану, он воскликнул:
«Сюда, мои туранцы: разорите
Здесь все, огню предайте нивы;
Сожгите все деревья;
С землей сравняйте огороды;
Весь истребите виноград;
Чтоб прахом все и дымом разлетелось;
Чтоб все затрепетали в замке!
С его ограды любит
Дочь Гездехемова смотреть — пускай же
Она порадуется, видя,
Как мы в ее работаем саду;
Разройте гряды все, где розы
Ее цветут, и все засыпьте
Ключи, которые питают
Ее лугов густую зелень.
Когда ж наступит день,
И замок мы вверх дном поставим».
Так повелел он, и упало,
Как с неба град,
На всю окрестность
Его неистовое войско —
И стала вмиг пустынею окрестность.
Когда же все исчезло, он
Поехал в стан обратно;
За ним туда все войско возвратилось.
XII
Тем временем, как в стане вражьем
Гроза сбиралась, Гездехем,
Беду почуя, написал
Письмо такое Кейкавусу:
«Бесчисленной толпою
Нахлынули на нас
Соседственные турки.
Их войско нам не страшно;
Но страшен молодой
Их войска предводитель.
Он ростом великан;
Когда на боевом он
Коне, вооруженный
Железной булавою,
Сидит в железной силе,
Он все земные силы
Считает за ничто.
Противника ему
Не сыщется в Иране;
Один по силе будет
Ему Рустем; зовут
Его Зорабом; он
Родился в Семенгаме.
Хеджир, его увидя,
Из замка с ним сразиться
Пустился на коне;
Но в замок конь обратно
Хеджира не принес.
Когда бы не успел я
Моих ворот проворно
Захлопнуть перед ним,
Как вихорь бы влетел он
Один в мой крепкий замок.
Уж нашу всю окрестность
Огонь опустошил;
Хеджир в плену, и замку
Не устоять; и ныне,
Как скоро ночь наступит,
Со всей моей дружиной
Спасаюсь бегством я.
Тебя же, царь, молю:
Сбери скорее войско,
Чтоб царство защитить
Могучею плотиной
От злого наводненья.
Всего ж необходимей,
Чтоб в войске был Рустем:
Лишь сильному Рустему
Возможно пересилить
Такого великана».
XIII
Письмо с нарочным Гездехем
Отправил в ту же ночь к царю;
Потом созвал свою дружину;
Свою казну, свои богатства собрал
И тайным подземельным ходом,
Который вел далеко в поле,
Из замка вышел.
Гурдаферид пошла за ним;
Но шла она, казалось, поневоле;
Была задумчива, как будто ей
Какой-то голос тайно
Шептал: не уходи;
Как будто с кем, ей милым,
Навек она прощалась.
И все ушли… и замок опустел.
В тумане занялося утро;
Зораб повел свои дружины к замку:
И на гору они взбежали с криком;
И кинулся как бешеный Зораб
К тяжелым воротам.
Он ждал отпора, но отпора
Не дождался — все было в замке,
Как в гробе, тихо; на стенах
Никто не шевелился. В нетерпенье
Зораб схватил огромный камень
И им ударил в ворота —
Они свободно растворились:
Ушедшие нарочно их
Оставили незапертыми.
Как молния Зораб их пролетел —
Их своды громко повторили
Его коня гремучий топот;
И все умолкло.
Сквозь сумрак утренний Зораб
Очами ищет
Людей — но все пред ним
И пусто и безмолвно;
В его груди предчувствием тяжелым
Стеснилось сердце;
И стены он немые вопрошал:
«Куда ушла моя невеста? Буря ль
Ее отсюда унесла?
Сама ль на крыльях улетела?
Иль призраком пропала, не оставив
Следа? О, где же ты?
На миг один была
Ты мне виденьем чудным…
И нет тебя;
И где найти тебя, не знаю».
И начал он прилежно замок
Обыскивать: как исступленный
Он бегал по стенам,
На башни лазил, проникал
В глубокие подвалы
И беспрестанно возвращался
На место, где она ему
Явилась накануне,
В надежде, что опять
Там с нею встретится; и с высоты
На беспредельную окрестность он смотрел
И звал свою невесту
Со всех концов пустого небосклона;
И посылал за нею ветер горный,
И птиц воздушных,
И облака лазоревого неба.
А между тем окрест него
Все падало, все разрушалось;
Как коршуны расклевывают труп,
Так ратники Зораба
Крушили замок;
Не находя нигде
Ожиданных сокровищ,
Они за то наказывали стены.
Что делалось, Зораб не замечал:
Его душа была далеко.
XIV
И к витязю, невольнику любви,
С упреком строгим обратился
Суровый пестун Баруман:
«Для ярких глаз и для густых кудрей
Ты целый свет и долг свой забываешь.
Не таковы бывают те, которым
При них и долго после них
В награду дел великих
Отечество и все народы
Дань славы и любви приносят.
Самих себя они не отдают
Мгновению ничтожному на жертву;
Не отдают безумно и беспечно
Во власть любви они ума и сердца.
И им случается поймать
Своею сетью легкую газелу,
Но с нею в сеть самих себя
Не путают ребячески они;
Орел, влюбленный в солнце,
Как соловей, по розе не вздыхает.
Теперь твоя добыча трон Ирана;
Возьми его — тогда венец любви
Наградою получишь от победы.
Не обнажив меча, такую крепость
Ты захватил — но цель твоя еще далеко;
На нас свои все силы вышлет
Царь Ксйкавус, тогда…
Но выслушай, Зораб, совет,
Внушенный опытностью трезвой:
Дождися здесь врагов; с твердынной
Вершины этой всем Ираном
Ты будешь властвовать; с нее
Губящие набеги можешь
Повсюду посылать и здесь
Могучее их войско встретишь,
Могучий сам, — не разоряй же
Безумно замка; нет, его, напротив, в честь
Красавицы, в нем жившей, укрепи;
Но в честь ее и духом укрепися.
Когда тебе звездами
Назначено Иран завоевать —
С ним и она твоею будет.
Пускай перед тобой Ирана первый витязь
Слетит с коня — тогда ты смело можешь
Потребовать, чтоб выкупом свободы
Его была Гурдаферид».
От этих слов Зораб очнулся;
Они, как солнца луч, пронзили
Туман его души;
И он воскликнул: «Так!
Передо мной Ирана первый витязь
Слетит с коня, и за его свободу
Заплатит мне Гурдаферид».
Тут на грабителей он крикнул;
И во мгновенье грозным криком
Был усмирен неистовый грабеж;
И стал; как гроб, спокоен Белый Замок.
К н и г а ч е т в е р т а я
РУСТЕМ И КЕЙКАВУС
Ссора, примирение, noxoд
I
Когда письмо от Гездехема
Гонец поспешный Кейкавусу
В его столице Истахаре
Вручил и сделалось известно
Царю, какая собиралась
Гроза на области Ирана,-
Он ужаснулся и немедля
Созвал верховный свой совет.
И собралися к Кейкавусу
Его вельможи: Ферабор
(Сын царский и наследник трона),
Гудерс, Кешвад, Шехедем, Туе, Рохам,
Гургнн, Милат, Фергас, Бехрем и Геф.
И, Гездехемово письмо прочтя им, царь
Сказал: «Зораб мне этот страшен;
Он овладел без боя Белым Замком,
Твердейшею защитой наших граней;
Там двух вождей надежных мы имели —
Но старый убежал,
А молодой врагу отдался в руки:
Гудерс, не можешь похвалиться ты
Своим Хеджиром; у тебя
Так много сыновей — зачем же
Из них мы выбрали такого,
Который был не в силах одолеть
Туранского молокососа?
Но, правда, пишет Гездехем,
Что этого молокососа
Один Рустем лишь одолеет;
Скажите ж, верные вельможи,
Что делать нам? Послать ли за Рустемом?»
И в голос все воскликнули: «Послать!»
И было решено, чтоб царь
Письмо к Рустему написал
И чтоб с письмом без замедленья
Был Геф, Рустемов зять, отправлен.
II
И Кейкавус письмо такое
К Рустему написал:
«Ирана щит, Сабула обладатель,
Великий царский пехлеван,
На нас гроза с Турана поднялася;
Врагами схвачен Белый Замок;
Их вождь, по имени Зораб,
Летами юноша, а силой
Пожар, землетрясенье, гром,
От семенгамских происходит,
В народе говорят, царей.
И пишет вождь наш Гездехем,
Что этого богатыря
Не одолеть нам, что один
Лишь ты с ним силою сравнишься.
Я свой совет верховный собрал,
И все советники мои
Со мной согласны, что тебя
Нам должно вызвать из Сабула,
Что лишь твоя рука от царства
Такую гибель отразит.
Итак, зову тебя, Рустем,
Венец, убранство, щит царя,