Кто вождь ваш? Я хочу отметить
За обесславленного друга;
Я в бой зову того, кто в плен увел
Хеджира;
А если он робеет, пусть выходят
Другие за него. Туран, не думай,
Что, одолев случайно одного,
Уж всех он одолел в Иране.
Сюда, обидчик нашей чести!
Своею кровью обагрянить
Ты должен бледный стыд Хеджира;
Я жду тебя». Услышан был
В туранском стане вызов гордый,
И кинулись охотники толпою
К коням, но их Зораб предупредил;
Он, выскакав вперед, воскликнул:
«Не трогайся никто; я начал, я и кончу».
И быстро он вперед помчался
При кликах громозвучных стана.
На выстрел из лука приближась
К противнику, Зораб остановился
И взор на крепость устремил:
Он уповал, что деву замка
Опять увидит на ограде;
Но он ошибся, на ограде
Ее уж не было — она
Стояла перед ним,
И он того не ведал.
Гурдаферид, его вблизи увидя,
Подумала: «Мой враг опасен:
Он сильного Хеджира одолел».
И на своем коне летучем
Она кружить проворно начала;
Соперника маня и раздражая,
Она пред ним, как ласточка, летала,
Была и там и тут, и всюду и нигде;
А той порою с тетивы
Ее тугого лука
Стрела слетала за стрелою,
И ими был весь твердый панцирь
Зорабов исцарапан,
И много их в щите его торчало.
С усмешкой он их стряхивал на землю;
Но, мнилось, был неистощим
Колчан наездницы; как частый дождик,
Ее лилися стрелы;
И наконец Зораб, терпенье потеряв,
Воскликнул: «Скоро ль детскую игрушку
Оставишь ты? Пора приняться нам
За мужеское дело.
Я вижу, что своим досугом
Умели вы воспользоваться, персы;
Остро свои вы стрелы наточили —
Но об туранский крепкий панцирь
Ломается их острие.
Оставь же, друг, напрасную заботу —
Из своего улья довольно
Ты пчелок выслал на меня,
Ко меду здесь они не соберут;
Убить своей стрелой ты можешь
Лесную пташку, много цаплю;
Но грифа сильного тебе не застрелить;
Итак, уймись, и если ты
Не женщина, то подъезжай
И бейся мужески со мною».
VIII
При этом вызове через плечо
Закинула свой лук Гурдаферид
И поскакала на Зораба
С направленным на грудь его копьем;
Не девичий удар почувствовал бы витязь,
Когда б с конем не отшатнулся,-
Копье пронзило воздух.
Тогда, свое копье оборотив,
Зораб его тупой конец
(К которому привинчен
Был крепкий крюк железный)
За пояс всадницы проворно запустил,
И вмиг, как легкий пух,
Она слетела бы с седла,
Когда бы выхватить свой меч
И им перерубить копье
Одним ударом не успела;
И снова на седло упала
Она так плотно, что с него
Взвилась густая пыль: тут поняла
Гурдаферид, что не по силе ей
Соперник, стиснула коленами коня
И поскакала к замку.
Зораб за ней; уж был он близко;
Уж слышала Гурдаферид
Вблизи коня железный топот,
Уж обдавало ей плеча
Его горячее дыханье;
Тут вдруг она оборотилась
И сбросила с прекрасной головы
Железный шлем в надежде, победить вернее
Не силой мужеской меча,
А девственным волшебством красоты.
И на лицо ее волнами
Густые полилися кудри;
Зораб остолбенел, узнав в ней деву замка;
И он воскликнул: «Трудно ж будет нам
Одолевать мужей Ирана,
Когда иранские так мужественны девы.
Зачем, красавица, ты выехала в поле?
Со мною ль биться, за Хеджира ль
Мне отомстить хотела?
И что тебя, любовь иль жажда славы
Из замка выйти побудило?
Прекрасною звездой небес
Издалека ты мне явилась —
Теперь тебя увидел я вблизи
И знаю, что краса
Небесных звезд ничто перед твоею.
Но я тебя не выпущу из рук;
Ни одному ловцу еще такая
Добыча в сети не давалась;
Ты от меня не убежишь».
При этом слове бросил он
Аркан, и вмиг была Гурдаферид
Опутана могучей петлей.
Увидя, что к спасенью
Ей средства нет, красавица прибегла
К коварству женскому; чтоб самого
Пленителя пленить, она
Приподняла свои густые кудри
И месяц светлого лица
От черной их освободила тучи.
Оборотясь с улыбкой на Зораба,
Она сказала голосом волшебным:
«Ты, витязь смелый, столь же
сильный
Между людьми, как лев между зверями,
Не жажда славы
И не любовь к Хеджиру (что Хеджир
Перед тобой!) меня из замка
К тебе навстречу привели.
Издалека тебя увидя
Столь мужески прекрасным,
Хотела я узнать, таков ли
Ты и вблизи — меня не обманули
Мои глаза; но в мысли не входило
Мне никогда, чтоб мог в Туране
Такой, как ты, родиться витязь.
Иди же смело на Иран,
Ты там пленишь
Не дев одних, но и мужей могучих;
А если сам, как я, того желаешь,
Чтоб был между тобой и мною
Союз любви, то наперед
Мне возврати мою свободу».
IX
Так сладостным напитком льстивой речи
Коварная хотела упоить
Зораба. Он, почти уж охмеленный,
Спросил: «Но что же будет,
Красавица, порукой за тебя,
Когда тебе отдам твою свободу?»
«Мое святое слово
И имя чистое мое:
Меня зовут Гурдаферид;
А мой родитель Гездехем
Повелевает Белым Замком;
Я обещаюсь, если сам
Того желаешь ты и если
Согласен будет Гездехем
(А он согласен будет, верно),
Тебе отдать и замок и себя.
Ступай же на гору за мною;
Ключ от ворот я вынесть не замедлю;
Но прежде требую свободы».
И с этим словом на Зораба
Она так нежно, сладко поглядела,
Что в этом взгляде мигом на него
С нее перелетела петля.
Доверчиво он снял с нее аркан;
Она ударила коня
И поскакала к замку;
За нею поскакал Зораб.
Тем временем, встревоженный, печальный,
Стоял в воротах Гездехем;
Он в поле с ужасом смотрел
И ждал, какой возьмет конец
Безумно-бешеное дело
Бесстрашной дочери его.
Он, раздраженный, осыпал
Ее упреками, но в сердце
Ее отважностью гордился.
Вдруг шум послышался — он смотрит
И видит: скачет к воротам
Гурдаферид, и вслед за нею,
Отстав немного, скачет витязь,
Хеджира в поле одолевший.
Вмиг полворот он отворил;
Она в них молнией вскользнула;
Растворы схлопнулись — один
Зораб остался перед замком
В сиянье вечера багряном.
X
И ждал Зораб, что дева замка
Свое святое сдержит слово —
Напрасно! Вдруг она явилась на ограде
И, наклонясь к нему, сказала так:
«Чего ты ждешь, мой храбрый победитель?
Уж поздно; возвратись в туранский стан;
Сегодня твой набег на Белый Замок
Не удался — будь терпелив,
Удастся завтра. Доброй ночи;
Прости». Зораб, прискорбно посмотрев
На деву, так ей отвечал:
«О ты, красавица Ирана,
Как жаль миг, что своим коварством
Свою ты прелесть превзошла;
Я не о том тужу, что Белый Замок
И с ним прекрасную невесту,
В обман поддавшись, выпустил из рук;
Тужу о том, что был тобой обманут.
А замок твой не выше неба;
Но будь и выше неба он —
Войду в него; на это
Ключ от ворот не нужен — завтра
И замок и тебя возьму я с бою».
«Не горячись, мой светлый, храбрый
витязь,-
Гурдаферид сказала усмехаясь,-
Тебе ключа я выдать не могла:
Его отец из рук не выпускает;
Когда же о твоем за тайну сватовстве
Ему я объявила,
Он отвечал: «Невесты нет в Иране
Для турка». Друг, исполни мой совет,
Не медли здесь и возвратись в Туран;
Прекраснейшей из всех невест прекрасных
Достоин ты… но возвратись;
Царь Кейкавус, услышав о твоем
Набеге, вышлет на тебя
Своих вождей — ты их не одолеешь;
А если вышлет он Рустема,
Тогда… тогда, мой витязь, честь Турана,
Твоя погибель неизбежна.
О, возвратися, возвратися
В твоей младой, нссокрушенной силе!
Ты здесь стоишь на рубеже судьбы;
Как будет жаль, когда твой цвет она
Безжалостно сорвет своею бурей!
Я буду горько, горько плакать;
Я ничего подобного тебе
И более по сердцу моему
На свете не видала
И ничего подобного тебе
На свете не увижу».
Гурдаферид, умолкнув, поглядела
Печальным оком на Зораба;
Потом сошла с ограды; а Зораб,
Оставшися один перед оградой,
Задумчиво глазами
За нею следовал; когда ж она
Из глаз его пропала,
Коня оборотил и в стан
