Фредерикс, похоже, хотел что?то сказать, потом передумал и лишь покачал головой. Орландо понял, что его друг собирался задать вопрос, но неожиданно смутился при мысли о беседе с мультяшкой. Орландо улыбнулся. Забавно: так хорошо знать человека и при этом не знать его вовсе. Он знал Сэма Фредерикса уже несколько лет — с шестого класса — и до сих пор не видел его лица. Ее лица.
Осознание этого снова поразило Орландо. Он поглядел на знакомые черты Пифлита?вора (острый подбородок, большие выразительные глаза) и снова стал гадать, как на самом деле выглядит Фредерикс… Она хорошенькая? Или похожа на привычные симы Фредерикса, за исключением того, что она — девушка, а не парень? И какое это имеет значение?
Орландо не был уверен, что это важно. Но и в том, что это не важно, он не был уверен тоже.
— Я голоден, — объявил Фредерикс. — Что будет, если мы здесь что?нибудь съедим, Орландо? Я хочу сказать, я знаю, что в действительности мы не наедимся этим. Но на вкус это будет приятно?
— Не знаю наверняка. Думаю, зависит от того, что удерживает нас в системе. — С минуту он старался подумать над этим: как мозг вместе с телом могли быть пойманы в виртуальный интерфейс; но ему было трудно сосредоточиться. — Я слишком устал, чтобы об этом думать.
— Наверное, вам двоим стоит поспать, — сказала черепаха. — Я с удовольствием постою на часах на случай, если вернется наш друг или нечто менее приятное заинтересуется нами.
Фредерикс окинул черепаху взглядом, в котором угадывалось подозрение.
— Да?
Орландо устроился у массивного основания ножки мебели, которая была широкой, как силосная башня из какого?то старого вестерна, и относительно удобно пристроился к ней спиной.
— Давай, — сказал он Фредериксу, — Можешь положить голову мне на плечо.
Друг повернулся и уставился на него:
— Что это значит?
— Только… только то, что тебе так будет удобно.
— Ах, вот как? А если бы ты был уверен, что я парень, ты бы мне это все равно сказал?
У Орландо не нашлось честного ответа. Он пожал плечами.
— Ладно, считай меня мастером по обломам. И отведи в передачу «Сеть и Закон».
— Пожалуй, ребята, я расскажу вам одну историю, — радостно сказала черепаха. — Это иногда помогает быстрее найти путь к Пескам Сна.
— Ты что?то говорила о Покупателях. — Орландо был заинтригован, хотя не знал, достанет ли у него сил выслушать историю до конца. — Ты веришь, что они — те, кто сделал вас? Кто сделал всех… людей на Кухне?
Фредерикс застонал, но черепаха его проигнорировала.
— Сделали нас? Боже правый, нет. — Она сняла очки и суетливо их протерла, как будто одна только эта мысль ее взволновала. — Нет, нас сделали где?то еще. Но Покупатели, если верить рассказам, приносят нас сюда из другого места, а потом мы проводим наши ночи в Кухне, вечно желая вернуться в наш настоящий дом.
— Нет, нас сделали где?то еще. Но Покупатели, если верить рассказам, приносят нас сюда из другого места, а потом мы проводим наши ночи в Кухне, вечно желая вернуться в наш настоящий дом.
— Ваш настоящий дом?
— Большинство называют его «Магазин», хотя я однажды видела группу вилок и ложек, которые принадлежали к секте Столовых Приборов; так они называли великий дом «Каталогом». Но все сходятся в одном, что где бы ни был этот великий дом, это место, где мы не спим, если только сами не пожелаем, и где Лампочка светит всю ночь — ночь, которая никогда не кончается. И там Покупатели служат нам…
Орландо улыбнулся и поглядел на Фредерикса, но глаза его друга уже были закрыты. Фредерикса никогда не интересовали разные «как» и «почему».
Черепаха продолжала тихо бормотать. Орландо почувствовал, что сползает в подобие сна. Сон наяву, в котором он и его друзья по Кухне могли жить своей мультипликационной жизнью, не опасаясь, что их запихнут в ящики или шкафы, и в котором все насилие прошедшей ночи исчезло с возвращением темноты…
«Примерно так было бы, живи я здесь все время, — подумал он сонно. — Занятно — даже мультяшки хотят быть живыми. Прямо как я. Я мог бы жить здесь вечно и не болеть, и мне не нужно было бы никогда больше ездить в больницу, потому что в следующий раз я могу уже не вернуться оттуда, а может быть, не вернусь уже в этот раз.. Врачи и сестры делают вид, что им не грустно… Мне это было бы не нужно, если бы вот это все было реальностью, и я мог жить здесь всегда и никогда не умер бы…» Внезапно он сел. Фредерикс, который (которая?) в конце концов все?таки свернулся на его плече, сонно запротестовал.
— Проснись! — Орландо потряс друга. Черепаха, которая убаюкала себя и погрузилась было в подобие легкого сна, уставилась на него поверх обода очков, как будто видя его впервые, потом снова медленно закрыла глаза и задремала. — Фредерикс, ну же! — Орландо разговаривал громким шепотом, не желая посвящать во все черепаху. — Проснись!
— Что? Что такое?
Фредерикс всегда просыпался медленно, как улитка, но через несколько мгновений он, очевидно, вспомнил, где они находятся, и глаза его открылись совсем — и выпучились:
— Что случилось?
— Я догадался!
Орландо чувствовал себя и окрыленным и больным одновременно. Все происходящее, в полном объеме — чудовищная сделка, которую заключили эти люди — делалась теперь ему ясной. Возможно, для Фредерикса этот факт не будет иметь того значения, какое имело для него, никогда и ни для кого это не будет настолько личным, но даже при всех ярко выраженных страхах и навязчивых идеях мысль о том, что делали люди Грааля, вызвала у Орландо гнев до глубины души.
— Догадался о чем? Ты видишь сон, Гардинер.
— Нет. Клянусь, что нет. Я только что понял, чего хочет Братство Грааля — к чему все это.
Фредерикс сел, его раздражение сменилось подобием озабоченности.
— В самом деле?
— Подумай. Мы здесь, и мы уже побывали в куче этих сим?миров — и все они такие, как настоящий мир, так? Нет, лучше, потому что ты можешь делать все и быть кем угодно.
— И?..
— И зачем же, по?твоему, они создали все эти места? Просто чтобы порезвиться, как ты и я в Срединной Стране?
— Может быть, — Фредерикс потер глаза. — Слушай, Орландо, я уверен, все это чрезвычайно важно и все такое, но не мог бы ты сказать мне это в двух словах?
— Подумай! Ты — один из самых богатых людей. У тебя есть все, что ты хочешь, все, что можно купить за деньги. Кроме одного, одной вещи, которой сделать ты не можешь (неважно, сколько у тебя денег), одной вещи, которую за деньги не купишь и которая делает все дома и реактивные самолеты и прочее никчемным… Они умрут, Фредерикс.
И все деньги в мире не могут этого изменить. Все деньги мира не помогут, если твое тело состарится, умрет и сгниет. Но не теперь.
Глаза друга широко раскрылись:
— Так ты хочешь сказать?.. Что они так спасают себя от смерти? Каким образом?
— Я не уверен. Но если они смогут найти способ здесь жить, в этом Иноземье, им больше не нужны будут тела. Они смогут жить здесь вечно, Фредерикс, как они всегда жили — нет, лучше! Они могут быть богами! И если им пришлось бы для этого убить несколько детей, по?твоему, такая цена их смутила бы?
У Фредерикса отвисла челюсть. Потом рот его закрылся и губы округлились. Он присвистнул.
— Чи син! Орландо, ты в самом деле так считаешь? Господи… — Он покачал головой. — Это… так много. Это слишком много…
