— Все болит, — пожаловался Фредерикс.
Солнце спустилось за гору на западе, хотя небо на горизонте приобрело тот же оттенок, что и пустыня, жара значительно спала. На темнеющем небе зажглись первые звезды.
— Нам нужно отдохнуть этой ночью, Гардинер. Я не могу идти.
Орландо недовольно нахмурился. Он тоже очень устал, у него болел каждый мускул, каждая клеточка кожи. И ему так надоела роль сержанта?инструктора.
— Мы не можем себе позволить отдых. Если мы проведем здесь ночь, что будет утром? Все сначала, только хуже. Я не думаю, что смогу протянуть еще один день без укрытия от солнца. — Первая прохлада, в другом месте это было бы теплым летним вечером, заставила его задрожать. — Так что вставай. Пошли, или мы застрянем здесь навеки.
Фредерикс жалобно вздохнул, но спорить не стал. Он с трудом поднялся на ноги, морщась и постанывая, и побрел следом за Орландо вдоль берега реки.
— Если это не настоящий Египет, — бормотал Фредерикс на ходу, — куда мы тогда идем?
— Мы уходим отсюда. — Ему было больно говорить: болели потрескавшиеся губы. И ноги, и голова гудели, а обожженная солнцем и поцарапанная песком кожа зудела, словно ее драили проволочной щеткой. Быть начинающим Таргором было так же больно, как быть собой в реальном мире. — Мы должны найти выход отсюда — какой?нибудь проход.
— Ты хочешь сказать, что мы пойдем по реке до самого ее конца?
Будь Фредерикс в лучшей форме, его голос задрожал бы от возмущения. А в теперешнем состоянии он просто звучал подавленно.
— Только если придется. Должен быть другой выход. Не думаю, что люди, построившие это, вынуждены каждый раз проходить весь путь.
Фредерикс долго молча брел рядом с Орландо.
— Если только у них нет возможности входить и выходить, когда им захочется. Ты же знаешь, они члены чего?то там.
Орландо отбросил такую неприятную возможность. Он кое?что был должен Рени и остальным, да и Сэму Фредериксу тоже. Он не собирался умирать в этой выдуманной пустыне. Что бы ни уготовила ему судьба, он не может так закончить. Просто не может.
— Мы найдем выход.
Когда луна прошла свой круг и скрылась, а до рассвета оставался примерно час, они увидели впереди развалины — нагромождение огромных камней — на скале, нависающей над рекой в месте ее расширения.
Они забрались в расщелину между двумя глыбами и легли спать.
Если Орландо и снились сны, он их не помнил. Когда он проснулся уже за полдень, то обнаружил, что голова его покоится на ноге Фредерикса. Солнце палило в нескольких сантиметрах от них. Умывшись тепловатой водой Нила, они вернулись в свое убежище и продремали там, в тени, до заката, после чего возобновили свой путь.
Идти во вторую ночь было легче, возможно потому, что они лучше отдохнули, хотя все равно путь был утомительным и безрадостным. Звезды, в отличие от звезд реального мира, были подвижными и иногда образовывали созвездия в виде оживших движущихся людей и животных. Но до звезд далеко, а ночная пустыня ничем не лучше дневной. Где?то после полуночи Фредерикс затянул какую?то жуткую скаутскую песню. Суть песни была в том, чтобы добавляя каждый раз по одному слову, повторять все предыдущие. Когда Фредерикс дошел до такого списка: дамасский нож, круглые камни, еврейская рожь, висячие замки, большущий ковш, картинные рамки, черничный пирог, чья?то нога, в доме порог, молодая лиса, осьминог и черная коробка, Орландо был уже готов убить его и закопать презренное поющее тело в песке. Он заорал, чтобы прекратить это.
Фредерикс удивленно поднял брови:
— Что с тобой, проводник?
— Ты не можешь заняться чем?нибудь другим, не пением?
— Чем, например?
— Не знаю. Поговори со мной. Расскажи что?нибудь.
Фредерикс некоторое время топал молча. Песок скрипел под их ногами.
— Что рассказать?
Орландо раздраженно фыркнул:
— О школе, о семье, о чем хочешь, только не пой, пожалуйста. Чем ты занимаешься, когда не находишься в Сети? О подругах, друзьях.
Фредерикс нахмурился:
— Это что, викторина «Кто ты на самом деле»?
— Нет. Но если бы я был девочкой, которая притворяется мальчиком, тебе бы захотелось знать, как это бывает, разве нет? — Он ждал ответа, но не дождался. — Я не прав?
— Может быть. — Фредерикс бросил на него испытующий взгляд, потом снова принялся разглядывать монотонную пустыню. — Не знаю, Орландо. Чем я занимаюсь? Да разным. Я играю в футбол. Просто гуляю. Я часто играл в сетевую игру «Голубые вспышки», ..
— Я же спросил, когда ты не в Сети.
— Ничего особенного. Поэтому я и провожу столько времени в Сети. Ребята в моей школе занимаются в основном сексом, «заряжаются» в туалете, играют в интерактивные игры, болтают о вечеринках, которые устраивают, когда родители в отъезде. А еще они слушают эту жутко шумную музыку. В общем, тоска. Они совсем не читают, даже меньше меня! — Она состроила многозначительную гримасу: это была их шутка — Фредерикс считал, что столько читать, сколько это делает Орландо, могут только мутанты, — Они не говорят ни о чем интересном.
Для Орландо, немногочисленными приятелями которого в реальной жизни были такие же хронически больные, как и он, образовывавшие больничные группы поддержки, выбор друзей был обширен примерно так же, как для международного шпиона, но он сочувственно кивнул.
— Вот поэтому ты — мой лучший друг, — продолжил Фредерикс — То есть с гобой интереснее, чем с этими круглыми идиотами, хотя я тебя ни разу не видела. — Фредерикс немного помолчал и продолжил: — Конечно, если бы я знала, что застряну здесь, возможно, я бы и предпочла «торчок» Т2 с Петронеллой Бланкеншип.
Сэм хотела пошутить, но здесь, среди серебристых песков, шутка прозвучала горько.
Утром они разбили лагерь в крошечном оазисе, где росли две старенькие пальмы и несколько низкорослых кустиков, Когда воды Нила начали менять свой цвет с черного на синий, они устроились с западной стороны от упавшей пальмы и уснули. В полдень их разбудила еще одна песчаная буря.
В полдень их разбудила еще одна песчаная буря. Эта буря не только засыпала их леском, но и сдула песок с трех трупов верблюдов, с которыми они, оказывается, делили оазис. При ближайшем рассмотрении оказалось, что от них остались только оболочки — все внутренности выедены насекомыми и падальщиками, а сухой ветер пустыни постарался сохранить форму шкур и костей, поэтому на расстоянии животные выглядели как живые. Орландо очень не понравилось это зрелище, он заставил Фредерикс отправиться в путь еще до того, как солнце скрылось за горизонтом.
Путешествие по пустыне стало привычным, но от этого не более приятным. Время медленно тянулось. Фредерикс больше не пел, даже чтобы подразнить Орландо.
Орландо почувствовал, что жара нарастает еще до восхода солнца, он понял, что их ожидает трудный денек. Поблизости не было ни укрытия, ни деревьев, ни подходящих развалин. Они с Фредериксом начали копать нору.
Яму решили сделать в сыром песке у воды. Когда они углубились сантиметров на тридцать, то укрепили стенки камешками, потом Фредерикс снял одежду. После этого они улеглись в яму и натянули одежду над стенками. Теперь можно было и поспать. Уже с восходом солнца стенки начали нагреваться, несмотря на влажность песка.
Фредерикс уснул сразу, как всегда. Орландо это никак не удавалось. Пот заливал глаза и стекал на грудь. Сон не шел. В голове бродили мысли.
