— Это были всего лишь марионетки.
— Я так и знала, что ты это скажешь! — лишь давящее чувство слабости и отчаяния удержали ее от того, чтобы начать новый спор.
— Я понимаю, что хочет сказать Рени. — !Ксаббу стоял на ограждении, выпрямившись; его способность сохранять равновесие даже при речной качке впечатляла. — Что, действительно так много людей… что за слово ты употребила, Рени? Так много… садистов среди владельцев этого места?
— Это богатые ублюдки, — сказал Азадор. — Они делают, что им нравится.
— Трудно поверить в такое… уродство. — Рени сделала несколько глубоких вдохов и начала снова чувствовать себя нормально. — Кому захочется с этим жить? Кому захочется делать такое? Я хочу сказать, что человек под маской Страшилы, возможно, был негодяй, но он не казался настолько дурным. Но, вероятно, если все это для него была лишь игра…
— Страшила к этому не имел никакого отношения, — сказал Азадор бесстрастно. — Он давным?давно потерял власть над этим местом. То, что ты видела, эти марионетки, разорванные и сшитые снова вместе, как куклы, это сделали Близнецы.
— Близнецы? Какие близнецы? — Рени сохраняла вежливость: она и без того наделала в общении с Азадором чересчур много ошибок.
— Это два человека, которых можно встретить во многих местах этой Сети. Возможно, они хозяева или любимчики хозяев. Но они передвигаются по многим симуляциям, и всегда превращают их в говно, — он знаком указал на джунгли, которые все более и более напоминали вызывающие клаустрофобию кольца Фабрики, за исключением того, что здесь промышленные нагромождения заменяли деревья и лианы. — Я раньше видел их и то, что они делают. Когда они ловят кого?нибудь из нас, странников, они не просто выкидывают нас из Сети. Если им удается, они сохраняют наше соединение и пытают нас, — он сплюнул за борт. — Не знаю, кто они на самом деле, но это дьяволы.
— И они… близнецы? — Рени чувствовала себя завороженной. Открылась еще одна дверь Иноземья.
Азадор закатил глаза:
— Это шутка, потому что они повсюду появляются вдвоем. И потому, что один из них толстяк, а второй худой, куда бы они ни отправились и кем бы ни стали.
Открылась еще одна дверь Иноземья.
Азадор закатил глаза:
— Это шутка, потому что они повсюду появляются вдвоем. И потому, что один из них толстяк, а второй худой, куда бы они ни отправились и кем бы ни стали. Они — Близнецы, и это всегда видно.
— Ты не знаешь, они настоящие люди или нет? — у Рени было чувство, что Азадор, сам того не сознавая, стал общительным (второй раз за день!) и поэтому нужно было торопиться получить ответы. — Но как они могут ими быть, если они существуют больше, чем в одном сим?мире?
Цыган покачал головой.
— Не знаю. Все, что мне известно, это что они существуют во многих местах, и всегда, всегда они сволочи. Здесь они стали Железным Дровосеком и Львом.
Итак, подумала Рени, некоторые из владельцев этой вселенной были люди вроде Кунохары, довольствовавшиеся своим собственным мирком. А вот другие не оставались в собственных симуляциях и даже разоряли владения соседей. Воевали ли они друг с другом, эти люди из Братства Грааля? Это имело бы смысл — богачи, конечно же, станут выживать друг друга оттуда, где им хватило бы места на всех. Приятно было бы оставить их за этим занятием, но, с точки зрения Рени, наличие только одного врага, заправляющего всем, не делало ситуацию нисколько легче, чем если бы врагов было много. Они с !Ксаббу по?прежнему оставались невооруженными пешеходами в зоне боевых действий.
— Можешь нам еще что?нибудь рассказать об этих близнецах или о других владельцах Сети? — спросила она.
Азадор пожал плечами.
— Слишком жарко для разговоров, и я устал думать об этих людях. Я цыган, мы идем, куда хотим, нам нет дела, по чьей земле мы идем, — он запустил руку в плащ, лежавший у его ног, и стал нашаривать в кармане сигарету.
Насчет жары он сказал верно. Солнце стояло в зените, и деревья более не затеняли реку. Рени на минуту встревожилась об Эмили, которая по?прежнему спала в каюте без окон, затем спохватилась, Эта девушка была марионеткой, не так ли? И это, в конце концов, была ее родная симуляция. Возможно, Азадор был прав, а Рени, возможно, принимала механических людей, эти обрывки кода, слишком серьезно.
Эта мысль навела ее на другую — на то, о чем она позабыла или от чего ее отвлекли.
— Азадор, отчего ты так уверен, что Эмили — марионетка?
Он удивился, но сделал вид, что не понял.
— Что?
— Я раньше тебя спрашивала, но ты так мне и не ответил. Ты сказал: не имеет значения, что ты с ней сделал, потому что она — марионетка. Откуда ты знаешь?..
— А какая разница? — проворчал он.
Его презрение, однако, не выглядело вполне натуральным и убедительным. Рени впервые почувствовала уверенность, что он разозлился не просто из?за того, что ему задавали вопросы: он что?то усиленно скрывал.
— Мне просто любопытно, — сказала она по возможности ровно и спокойно. — Я в этих вещах невежда, я не была здесь так долго, как ты, и не видела столько всего, сколько ты видел.
— Я не ребенок, которого можно заставить говорить такими уловками, — резко бросил Азадор. — А если ты хочешь быть начальником и стоять на солнце, задавая вопросы, тогда заодно можешь стать и капитаном этой чертовой лодки! — Он бросил поиски сигарет в кармане плаща, оставил вращающийся штурвал и направился вдоль палубы.
Прежде чем Рени смогла что?нибудь еще сказать, !Ксаббу энергично замахал лапами, привлекая ее внимание.
— Что?то не так, — сказал он и спрыгнул с ограждения на палубу.
Рени замерла. Жаркая дымка, дрожавшая меж ветвей деревьев, стала уплотняться, прямо в воздухе образуя картинки в изгибах ветвей, тысячи отражений одного и того же. Образ, который появился в них на этот раз, был значительно отчетливее: массивный обрубок желтой головы с потрепанной, в комьях грязи гривой и свинячьими глазками, почти скрытыми в глубоких горизонтальных складках.
Образ, который появился в них на этот раз, был значительно отчетливее: массивный обрубок желтой головы с потрепанной, в комьях грязи гривой и свинячьими глазками, почти скрытыми в глубоких горизонтальных складках. По сторонам широко открытого рта, полного огромных обломанных зубов, свисали толстые щеки. Рычащий голос трубил и заикался, как при плохой радиотрансляции. Рени смогла разобрать лишь несколько слов:
— …Чужие… Лес… ужасная судьба.
Словно в музее без посетителей, жуткое лицо продолжало жевать слова еще несколько минут, лепеча и стеная, затем испарилось, снова оставив темные пятна между ветвей.
— Похоже, о нашем прибытии предупреждают, — мрачно сказала Рени. — Именно это, по?моему, мы сейчас и слышали. Трудно сказать уверенно, но все это место выглядит так, будто разваливается на глазах.
Или же два разных мира, Лес и Фабрика, срастались в одно унылое, увядающее целое. И Изумрудный Город вскоре тоже будет поглощен — Рени представила, как разрушенные постройки, поля и пыль, которые были когда?то владениями Страшилы, последний осажденный форпост прекрасной детской сказки теперь станет еще одной огромной машиной, постоянно умирающей и все же полной злокачественной жизни. Произойдет ли то же самое в один прекрасный день со всей Сетью Иноземья? Хотя огромная сим?вселенная была цитаделью ее врагов, эта мысль угнетала Рени и вызывала протест.
