— Мы все с тобой, — сказала она.
— Мартина, я не сказал тебе… всей правды, — бормотал умирающий, теперь глаза его были открыты, но он явно не видел — не мог найти француженку взглядом, — Я сказал тебе, что кое?кто из моих друзей, друзей в реальном времени… были в коме. Но, знаешь, на самом деле это был один человек. Я… любил ее. Я не знал, что она так молода!.. Я не встречал ее в реальной… жизни. — Снова его лицо исказила боль. — Я не прикасался к ней! Никогда! Но я сказал ей… о своих чувствах.
Он застонал — пробитые легкие загудели.
— Когда она… заболела, я подумал, что… это моя вина. Я пришел сюда, чтобы найти… найти ее… сказать ей… что мне очень жаль. Я ведь думал, что она… взрослая женщина, правда, думал. Иначе я бы не… — Он открыл рот и замолк: пытался вздохнуть.
— Все нормально, Уильям, — успокоила его слепая.
Он слабо качнул головой, открыл рот, но не сразу сумел заговорить.
Он слабо качнул головой, открыл рот, но не сразу сумел заговорить.
— Нет. Я был… дураком. Старым дураком. Но я старался… быть… добрым…
Некоторое время он прерывисто дышал, но больше не говорил. Наконец Сладкий Уильям вздрогнул и замер.
Рени посмотрела на застывший пустой сим, потом опустила капюшон ему на лицо и села. Она смахнула слезы со щек. Молчание длилось довольно долго, наконец она заговорила:
— Нужно похоронить его. В конце концов, нам придется побыть здесь какое?то время.
— Побойся бога! — зло возразила Флоримель. Она по?прежнему сжимала руку Уильяма. — Он ведь только что умер!
— Он мертв, а мы пока еще живы, — настаивала Рени.
«Нужно быть жестоким, чтобы делать добро», — подумала она про себя. Они лишились Уильяма и лишились ключа доступа. Нужно чем?то заняться, и не только ей одной. Лучше уж похороны, чем ничего.
— То, что его убило, может вернуться в любой момент, к тому же нам надо многое обсудить.
Кусочек ландшафта изменился, став чуть ближе к нормальному, из общего безликого, серого цвета начали проступать очертания камней, земли и травы.
— Если мы соберем такие более?менее готовые куски, нам не придется смотреть на пустой сим все время, что мы здесь. Вы ведь тоже этого не хотите?
— Рени, мы все устали и расстроены… — попыталась вмешаться Мартина.
— Я знаю. — Рени обвела глазами присутствующих, оценивая их состояние. — Именно поэтому нам следует кое?что сделать сейчас, чтобы не оказаться в трудном положении потом. — Она почувствовала, что говорит слишком властным тоном, и смягчила голос. — Знаешь, Мартина, здорово ты управлялась со всеми нами. В тебе иногда появляется что?то от бульдога.
Француженка неопределенно пожала плечами и отошла.
Эмили?22813 снова проснулась, рядом никого не было.
— Та женщина хотела меня убить!
— Мы это знаем, — ответила ей Рени. — !Ксаббу, если здесь можно как?нибудь разжечь костер, сейчас это было бы очень даже кстати.
— Посмотрю, что можно сделать, — он отправился вверх по недоделанному холму.
— Она пыталась убить меня! — ныла девушка, — Меня и моего ребенка!
— Эмили, — обратилась к ней Рени, — мы все знаем, что произошло, и очень сожалеем о случившемся. А сейчас у нас очень много проблем, поэтому прошу тебя, хоть раз заткнись!
Рот Эмили захлопнулся от изумления.
!Ксаббу нашел нечто совсем не похожее на дерево — скрюченный, как проволока, валежник, напоминающий древесные ветки, сделанные из затвердевшей рыболовной сети, Он сложил это аккуратной кучкой, ценой невероятных усилий ему удалось высечь трением искру и поджечь местный аналог растопки. Получилось замечательное подобие лагерного костра. Языки пламени меняли цвет и вид самым невероятным образом, иногда они превращались в дыры, в которых виднелись глубины, отсутствующие на самом деле. Но, при всех своих странностях, это был настоящий костер: он давал тепло, чего так не хватало этому месту, и он объединил их всех. Именно этого и добивалась Рени.
«Прямо как у !Ксаббу… каждый должен найти свою историю, — размышляла Рени глядя на неподвижные, настороженные лица. — Если ты не можешь позволить себе настоящий костер, придумай его».
Она стряхнула с себя новую волну изнеможения, Нужно еще доделать работу, прежде чем укладываться спать. В любом случае, необходимо назначить часовых, а это значило, что ей придется взять на себя первую смену, несмотря на то что она была готова свалиться, как сноп, в любую минуту.
«Если ты хочешь стать героиней истории — а кто?то обязательно должен, — приходится работать».
«Если ты хочешь стать героиней истории — а кто?то обязательно должен, — приходится работать».
Рени посмотрела на каждого по очереди, размышляя.
Т?четыре?Б поблескивает доспехами в пламени костра. Эмили полностью ушла в себя, ее личико таит загадку. !Ксаббу — его темные глаза на мордочке обезьяны теплеют, глядя на нее. Упрямица Флоримель — ее сим совсем невыразителен, зато плечи сникли от усталости. Мартина — лицо поднято к небу, прислушивается к чему?то, что другим не дано слышать.
— Хорошо, — наконец решила Рени. — Нужно о многом поговорить, случилось много неприятного. Мы потеряли по крайней мере одного человека, Селларс не добрался до нас — может, никогда и не доберется — вот что можно сказать. Но мы здесь, мы живы и знаем теперь больше. Правильно? — Вялые кивки и невнятное бормотание нельзя было принять за бурное согласие, но все?таки лучше, чем полчаса назад. — Нам удалось найти друг друга в Сети и не только благодаря прибору, !Ксаббу с Мартиной тоже приложили к этому руку. Разве не так?
— Ты что, пытаешься выбиться в лидеры? — спросила Флоримель с легким оттенком агрессивности, так похожей на нее.
— Я лишь пытаюсь рассказать, что я думаю. Все могут высказываться. Я не могу оставаться в стороне, когда остальные начинают ссориться и наша группа распадается. Нет, не могу.
Флоримель улыбнулась, но ничего не сказала. Остальные лишь печально кивали, но надежда в них не умерла. В этом сером мире все смешалось, даже дым от странного костра был одновременно и реальным и нереальным.
— Мы можем кое?что сделать, — продолжила Рени. — Послушайте! Именно здесь, именно сейчас произойдет перелом к лучшему. Мы можем идти дальше, но сначала нужно все подробно обсудить.
Она снова обвела всех взглядом, наконец она поймала тон, нашла слова, которые приведут их к ней. Она знала, куда идти, пожалуй, она видела, как говорил !Ксаббу, «глазами своего сердца». Однако конечная цель была пока неясна, как далекая звезда, а без посторонней помощи Рени и вовсе ее потеряет.
— Мы не можем позволить себе секреты друг от друга, — убеждала она. — Всем понятно? Как никогда сейчас наши жизни находятся в руках друг друга. Никаких больше секретов.
В этом призрачном мире можно зажечь костер, но нельзя вызвать ночь. Очень долго они разговаривали, спорили, даже немножко посмеялись и поплакали, а потом наконец улеглись спать. Освещение оставалось неизменным.
Во время своего дежурства Рени смотрела на странно бесцветное небо и думала о брате Стивене.
«Я приду к тебе, мой маленький человечек, — обещала она. Она говорила это не только для Стивена, но и для себя, а также предупреждала все и всех, кто встанет на ее пути. — Я приду, найду тебя».
Она поклялась, что с сегодняшнего дня будет очень осторожной.
