— Ты же маг! — возмутилась демонесса, бессильно опустив руки.
— Да на мне сейчас столько блоков, что дышать и то трудно! — раздраженно воскликнул эльф. — Меня местные маги так разделали, что я даже банальный телекинез использовать не в состоянии! Да еще и есть жутко хочется…
— Тебе лишь бы пожрать, — беззлобно поддел Перворожденного орк.
— Меня местные маги так разделали, что я даже банальный телекинез использовать не в состоянии! Да еще и есть жутко хочется…
— Тебе лишь бы пожрать, — беззлобно поддел Перворожденного орк. — А глиста наша чешуйчатая помочь не может, хрыч бородатый? — спросил Грэш у насупившегося гнома, который забился в самый дальний угол и угрюмо молчал.
— Не знаю, — честно ответил Эгорт. — Если бы Владыка погиб, то точно помог бы нам, но он в спячке… Еще никогда не случалось, чтобы дракон, дав клятву и не успев ее исполнить, впал в спячку. Я просто не представляю, как клятва действует, и, стало быть, не могу ничего предполагать.
— Ничего не скажешь, обнадежил… — ворчливо откликнулся Эрт. — Значит, наше путешествие окончится на виселице. Какая прелесть!
«По крайней мере, он ничего не узнает!» — со странным облегчением подумала Килайя, непонятно почему успокаиваясь.
— Ну а ты-то что молчишь, Лэн?! — обратился к эльфенку драконоборец. — Ты же на него запечатлен!
— И что? — ехидно поднял бровь Лаэлэн. — Райвэн не давал мне возможность полностью слиться с его сознанием, а при неполном запечатлении мне ничего, кроме эмоций, почувствовать не удалось, да и то я улавливал только сильные переживания. К тому же когда Райвэн в спячку впал, я его вообще чувствовать перестал, будто его нет.
— Просто потрясающе… — подвела итог Илнэ. — Значит, мы бездарно гибнем в этом мерзком городишке, а дракон так и остается валяться в овраге до своего триумфального пробуждения. Все лучше не придумаешь!..
Рябой Ясь всегда отличался наглостью, смекалкой и смелостью, за что его деревенские девки и любили. Вот и в этот вечер он решил прогуляться у края разбойничьего леса и поискать схроны, в которых банда Крома частенько оставляла что-то из добычи, когда приходилось уходить от стражи налегке. Ясю уже доводилось находить такие тайники. Много парень, конечно, брать не решался, чтобы не навести разбойников на мысль о том, что неподалеку бродит нахальный воришка, но и того, что он получал, было достаточно для безбедной жизни.
Проходя мимо знакомого оврага, в который часто спускались на водопой козы (в нем протекал небольшой, но быстрый ручей), селянин обнаружил, что выглядит овраг странно.
«Глянь-ка… Что-то в Козьем-то овражке веток чересчур много… Неужто решили прямо здесь припрятать? — удивился парень, ползком подбираясь к предполагаемому схрону. — Совсем страх потеряли! Здесь же стража каждую кочку обыскивает!»
Умом-то шустрый крестьянин понимал, что такой небрежности разбойники, которые не первый год держат в страхе всю округу, допустить уж точно не могут, но любопытство на пару с жадностью упорно тянуло его к проклятущему оврагу.
— Я только одним глазком! — шепотом непонятно кому пообещал Ясь, спускаясь.
Слева от ручья лежала куча свежих веток, которая явно что-то под собой скрывала.
Надеясь на что-то стоящее, паренек принялся откидывать ветки…
Когда его рука наткнулась на что-то мягкое и холодное, Ясь едва не заорал. Под ветками лежал труп, причем совсем свежий.
— Из благородных, — пришел к выводу воришка, вглядываясь в умиротворенное тонкое, обрамленное черными, чуть волнистыми волосами лицо, поражающее своей странной красотой. — И, видать не без эльфийских кровей…
Убитого юношу Ясю стало жаль: всего-то года двадцать три было, не пожил совсем.
— И, видать не без эльфийских кровей…
Убитого юношу Ясю стало жаль: всего-то года двадцать три было, не пожил совсем. Однако сочувствие не могло убить в крестьянине желания поживиться. Конечно, вряд ли разбойники оставили на трупе хоть что-то ценное, ну а вдруг? Чем дракон не шутит!
Надежды Яся оправдались: на теле неизвестного покойника оказалась добротная, но, к сожалению, недорогая одежда черного цвета, прорех на одежде не обнаружилось, впрочем, как и ран на теле, так что воришке приходилось только гадать, отчего умер юноша. На шее висел круглый медальон из какого-то белого металла, наверное серебра, на поясе висели меч и кинжал. Не ахти, конечно, но и это продать можно…
Когда Ясь начал сноровисто расстегивать пояс на мертвеце, покойник стал шевелиться, правда, крестьянин, увлеченный процессом, не сразу это заметил, а заметив, заорал так, что едва голос не сорвал.
— Мамочки… — пролепетал начинающий мародер, мгновенно прекратив орать и на коленях отползая от мертвеца, который медленно встал на ноги. Убитый оказался высоким и тонким в кости. — Зомбяк!
Глаза покойника открылись, и Ясь, понимая, что делает глупость, заглянул в них. Зрачки у трупа оказались неестественно расширены, а радужка была грязно-белесой.
— Простите, господин хороший! Я же ничего такого! Я ж только похоронить по-человечески! — принялся тараторить парень, прекрасно понимая, что нагло врет, а мертвые ложь завсегда чуют.
Покойник сделал пару неуверенных шагов, и Ясь потерял сознание от ужаса. К огромному счастью для себя. Мародер-недоучка уже не увидел, как стройное тело в черных одеждах теряет свои очертания, становится больше…
Над притихшим ночным лесом взмыл в черное небо громадный дракон. Ветер покорно поддерживал его тело. Ящер летел к видневшимся вдалеке стенам города…
Глава 12
Как близко твоя душа.
Я знаю, что ты придешь…
Тэм
Когда до рассвета оставалось примерно час, все уже успели покаяться друг другу во всех своих прегрешениях, поругаться насмерть, помириться, признаться друг другу в великой любви и помянуть Райвэна, тварь чешуйчатую, последними словами, поскольку ему, гаду пресмыкающемуся, опять лучше всех! Спит себе и горя не знает!
— Эй, узники! — раздался из-за двери веселый, чуть насмешливый и характерно мелодичный мужской голос. — Прогуляться не желаете?
— До виселицы? Увольте! — хмуро отозвался Эрт, готовый к самому худшему.
— Закоренелые пессимисты! — донесся до отряда второй голос, который звучал гораздо тише и был чуть хрипловатым.
— Уж извините, виселицы вам не обещаю, — снова заговорил первый. — С дверью справишься? — обратился незнакомец к кому-то.
Видимо, к обладателю второго голоса, поскольку тот откликнулся:
— Еще бы! Эти дилетанты ничего толком сделать не могут! Я такие заклятия снимал еще в бытность наивным юношей!
Через несколько секунд тяжеленная дубовая дверь, окованная железом и сплошь покрытая заклинаниями, которые предотвращали выбивание ее как изнутри, так и снаружи, с жутким грохотом упала в камеру.
— Превосходно! — обрадовался первый из собеседников, и пара спасителей незадачливых героев вошла в камеру. — Чего сидим? Кого ждем? — ехидно поинтересовался у заключенных первый, который оказался высоким темноволосым эльфом с серыми глазами.
Одет Перворожденный был в человеческую одежду, а волосы незнакомца были коротко подстрижены, что сообщало о том, что он не является официальным членом какого-либо из эльфийских родов. Последнее, видимо, мужчину нисколько не расстраивало, поскольку вид он имел на редкость жизнерадостный.
Его спутник к эльфийскому племени не имел никакого отношения. Эрт пришел к выводу, что, возможно, это человек: русоволосый мужчина с правильными чертами лица, которое казалось драконоборцу смутно знакомым, имел черты, не отличающиеся особым изяществом, да и ширина плеч незнакомца говорила о том, что ни эльфы, ни демоны не имели никакого отношения к появлению на свет этого воина ну очень крупной комплекции.
