— Я слабая женщина?!
Шимес перевернулась на спину. На её лице не было ни слезинки. Она смеялась.
— Ты говоришь, что я слабая женщина? Ты, который в полной моей власти? А известно ли тебе, что всё это — только представление? Я хотела развлечься.
— Да ну? Что-то по тебе не было этого заметно. Ты очень хорошо любила меня.
— Замолчи! — Батюшки, она и шипеть умеет? — Если ты не веришь мне, то поверишь Милаху.
— Который сидит где-то в подвалах и страдает от любви к тебе, моя крошка.
— Милах!
Вот уж не думал, что эта падаль способна на такую подлость. Один из ковров откинулся, и перед нами предстал сам Милах с весьма довольной рожей.
— Теперь ты веришь?
Ну что за баба? А ведь как играла, чертовка. Я чуть было на сделал её. А этот боров стоял всё время за ковром и подсматривал. Ну и компания!
— Милах, — я нагнулся, поднял всё, что осталось от рубашки и стал натягивать её на себя. — А ты что, сам не можешь сделать этого?
Слабоват, да?
Как он рванул ко мне! Если бы я сделал шаг в сторону, он наверняка вышиб бы стену. Но я не отошёл. Я встретил его ногой. И, боюсь, что после этого удара Шимес надолго останется без своего любовника. Милах с выпученными глазами стек на пол, а Шимес только рассеянно хлопала ресницами.
— Крошка, а тебе не одеться?
Шимес, казалось, только сейчас вспомнила, что совершенно раздета. Она взвизгнула и натянула на себя покрывало.
— Ты заплатишь за это, варркан!
— Только давай без всяких там угроз. Прикажешь убить меня? Ну и что? Смерть не страшна варркану. Жаль, конечно, но что поделаешь.
Давай, зови своих ублюдков.
Шимес зашипела и как-то странно вперилась в меня своими глазами
— Ну, что ты на меня смотришь?
— Варркан! Ты сказал, что я слабая женщина? Сейчас ты узнаешь, что это не так.
Меня словно током долбануло. Паутина в сознании натянулась и стала вибрировать в невыносимом темпе. Мозг раздирало на части, швыряло во всём стороны, и куда бы не бросался мой испуганный разум, везде его настигало сознание Шимес. Оно рвало его, топтало, скручивало в невыносимые жгуты.
Горло моё раздиралось от крика, тело тряслось, а пальцы судорожно пытались найти хоть какуюто защиту в каменных плитах пола. Оказав мне последнюю услугу, сознание Шимес швырнуло меня на стену, мозг сплющился, и меня накрыло тёмным покрывалом беспамятства.
Я очнулся на том же самом месте, где висел днём раньше. Из небытия меня вывел голос Пьера:
— Хорош спать, приятель. Давай, выкарабкивайся!
Я открыл глаза и увидел варркана. Тот висел напротив меня. Ну, слава Богу. Я, кажется, пока жив, Пьер тоже. Будем надеяться, что Илонее тоже пока ничего не грозит.
— Ну, как первая брачная ночь?
— Шимес не понравились пропорции моего тела.
В голове вроде бы всё нормально. Вернее, все как и прежде. Паутина опутывала меня, но я уже стал привыкать к этому. Руки, ноги и всё прочее цело. Хо! Так стоит ли горевать? Вот только бы попить чего-нибудь.
— Ну что, Пьер, как я тебе?
Варркан скептически оглядел моё тело и недовольно покачал головой.
— Я вот не пойму, то ли тебя долго били, то ли это похмелье?
— Кажется, и то, и другое.
— Я вот не пойму, то ли тебя долго били, то ли это похмелье?
— Кажется, и то, и другое.
— Значит, ничего не получилось?
— О чём ты? А-а! Как видишь.
Я коротко рассказал о нашей с Шимес брачной ночи, упустив разве что самые пикантные подробности. Незачем Пьеру знать то, чего он не должен знать.
— И что теперь?
— Не знаю, Пьер! Я подкачал. Шимес может не только контролировать наши мозги, но и довольно сносно управляется с ними. Она меня чуть не вывернула наизнанку. И, скорее всего, нас ждёт самая обычная смерть.
— Нет, варркан, обычная смерть для тебя будет слишком лёгкой.
Шимес стояла в дверях в сопровождении бледного Милаха. По всему было видно, что он ещё не отошёл от моего удара.
— Какие люди к нам пожаловали! — воскликнул я, сам удивляясь так и прущей из меня любезности и жизнерадостности.
— Ты уже ожил, варркан?
— А что со мной сделается? Кстати, милая Шимес, что ты там сказала о лёгкой смерти?
— Для начала с тобой хочет поговорить Милах, — Шимес мило улыбнулась, а её любовник, прихрамывая, направился ко мне. — Он говорит, что ты ему кое-что должен.
— Э, ребята, я что-то не помню. — Этот придурок решил испортить мою репутацию. — Милах, я тебе все прощаю.
Наверное, не стоило мне так веселиться, потому что в следующее мгновение бывший начальник стражи с силой замахнулся и воткнул в мой пах носок своего сапога. Боже, как больно!
Милах любезно подождал, пока я смогу нормально дышать, и только тогда обратился ко мне:
— Ты удовлетворён, мразь?
— Больше, чем ты сам или твоя подружка.
Слава Богу, что Милах ударил меня по лицу.
Второго урагана боли в низу живота я бы просто не выдержал. Но, хотя удар был менее болезненный, я все равно скорчился. Меня вообще-то нечасто бьют по лицу.
— Милах, остановись, он нам нужен. — Спасибо тебе, Шимес. Ты всегда была со мной ласкова.
Шимес встала рядом с Милахом, внимательно изучила моё тело, и я, не удержавшись, поинтересовался:
— Ты хочешь все начать сначала?
— Нет, варркан, у меня несколько другие планы. Сначала ты скажешь мне кое-что, а потом умрёшь той смертью, на которую ты так долго нарывался. И, поверь мне, это будет нелёгкая смерть.
— Шимес, неужели ты допустишь, чтобы твой законный муж умер?
— Не юродствуй, Файон. Ты прекрасно знаешь, что это была всего лишь шутка.
— И она тебе понравилась!
О, женщины! Как вы наивны, когда считаете что можете легко обмануть нас, мужчин.
Может быть, мы слабы в психологии и домашнем хозяйстве, но одно я могу утверждать, что мы точно так же, как и вы, хитры и умны. И можем разглядеть краску стыда за покровом гнева. Шимес! Ведь тебе было действительно хорошо со мной.
— Варркан, прекратим разговор об этом. Давай займёмся делами серьёзными.
— Разве у нас ещё остались серьёзные дела?
— Да. Иначе бы я не пришла. Скажи, варркан, почему это не действует?
Шимес расстегнула пуговицы на груди и, ничуть не смущаясь открывшегося вида, вытянула за шнурок какой-то предмет. Говоря какой-то, я имел в виду Глаз Дракона. Камень, который у меня похитили.
— Этот камень не подчиняется мне. Почему, варркан?
А вот это была уже приятная новость. Я-то думал, что все, чего добилась Шимес — заслуга камня.
— Ну так что? Ты мне ответишь? — Шимес нетерпеливо постукивала носком башмачка по каменным плитам.
— А мне нечего тебе сказать. Камень сам решает, кому служить, и заставить его это делать никто не вправе. Это всё, что я знаю.
— Значит ли это, что он просто не хочет подчиняться мне?
— Думаю, что это так.
— Значит ли это, что он просто не хочет подчиняться мне?
— Думаю, что это так.
Шимес убрала камень обратно, застегнула пуговицы и повернулась к Пьеру, который всё это время внимательно слушал наш разговор.
— Как твоё имя, варркан?
Пьер, наверное, чертовски рад, что Шимес поинтересовалась его именем. Того гляди, и он окажется очередным фаворитом.
— Пьер Абан.
— Я знаю, что ты в отличие от этого глупца, — глупец — это я, — любишь меня!
Во стерва. Точно! Она его сейчас охмурит.
Пьер Абан немного помолчал, обдумывая свой ответ.
— Ну и что из того?
— Ты можешь добиться моей любви, если согласишься выполнять мои приказы.
— Что я должен буду делать?
