Шимес достаточно было сказать всего одно слово или попросту покопаться в моём сознании, и тогда бы я слетел с трона в одно мгновение. Но любовь делает женщину глупой. Белизна в глазах ведьмы погасла, и она неожиданно улыбнулась:
— Ты прав, муж мой, твоё место должно быть выше!
Хо-хо! Какая уверенная победа! Только надолго ли? Эта подруга может и узелочек завязать на память.
Шимес, продолжая улыбаться, села на маленький трон. Крики нелюдей возобновились, но теперь к ним присоединился и Пьер. Честно говоря, от него я этого не ожидал. Хотя причины веселиться у него были. Только мужчина, и только варркан, способен понять, какую трудную победу я сейчас одержал.
. — Посмотри, как радуется твой друг, — склонилась ко мне Шимес.
— Он отличный парень, и очень жаль, что ты выбрала меня, а не его.
— Когда-нибудь ты мне надоешь, и, возможно, я займусь и им. Что ты так вздрогнул, мой милый? Я же только пошутила.
Шимес залилась шаловливым смехом. У этой дамочки странные шутки! Конечно, если это шутка, а не предсказание моего будущего. И вообще, я не вздрогнул, а чуть было не подавился.
Чуть не подавился я по той простой причине, что в зал стали вносить кушанья. Назвать это едой не было ни желания, ни возможности.
Огромные подносы с наваленными кусками сырого мяса, кажется, чуть подпорченного.
— Милая, мы что, тоже будем есть это?
Шимес снова засмеялась.
— Ты думаешь, если я управляю этими тварями, то и сама стала тварью?
Я ничего не ответил, но подумал, что возможно, так оно и есть.
Шимес продолжала:
— Мои воины нашли тушу гигантского животного. То ли оно умерло, то ли кто-то убил его. Тебе ничего неизвестно об этом?
— Может быть. Нам часто встречались те, кого мы убивали.
Шимес слегка нахмурилась, но ничего на мою наглость не сказала.
— Для нас будет особая еда, можешь не волноваться.
— А мой друг?
— Он будет есть то, что едят все.
— Да! Но…
— Я все сказала!
Разве можно что-то доказать женщинам?
Если какая-то мысль или идея влезла им в голову, то все! Её не вытащить даже щипцами.
Упрямые твари!
Закрывшись рукой от своей жены, я наблюдал за Пьером, перед которым поставили миску с парным мясом. Даже со своего места я почувствовал, как оно пахнет. Если Пьер дотронется до него хоть мизинцем, я умру.
Пьер почувствовал мой взгляд, посмотрел, потом перевёл глаза чуть в сторону, на Шимес, и уткнулся в свою тарелку. Конечно, я знал, что Пьер, как и любой варркан, не слишком разбалован. Но чтобы есть это мясо! Комок тошноты подкатился к моему горлу и застрял там. Варркан ел довольно аппетитно, то и дело облизывая руки. Не удивлюсь, если он попросит ещё и добавки. Ну и Пьер! Вот это мужик!
Перед моим носом появилось несколько блюд и золотых сосудов. Я с некоторой опаской посмотрел на них, но Шимес, заметив мой подозрительный взгляд, поспешила успокоить.
— Это нормальное мясо, два моих отряда постоянно совершают набеги из болота и перехватывают иногда караваны. Можешь быть спокоен.
— А я и не волновался.
Пускай вон Пьер волнуется. Посмотрим, что он скажет потом, когда мясцо начнёт перевариваться.
— Почему ты ничего не ешь?
Она ещё спрашивает, почему я ничего не ем!
Вокруг одно чавканье, да такое, что у нормального человека оно отобьёт аппетит на всю оставшуюся жизнь.
— Ничего, милая Шимес, я ещё не слишком проголодался.
— Тогда, может быть, уйдём отсюда?
Уйти отсюда? И направиться к брачному ложу? Нет уж! Пусть лучше мой желудок немного побунтует!
— Подожди немного, моя милая, кажется, у меня появился аппетит.
Не желая видеть реакцию Шимес, я придвинул к себе все имеющиеся тарелки и принялся поглощать их содержимое со всей непосредственностью и спокойствием, на какие я только был способен. Признаться честно, закуска была достаточно хороша, чтобы меня не вырвало на месте. Говорить что-либо о вине вообще считаю кощунством. Вино — даже в этом трухлявом городе вино. Что с ним случится?
С вином не случилось ничего, а вот со мной, похоже, стали твориться вещи неприятные. Сознание, скрученное по всем швам Шимес, отказалось выполнять свои функции, и алкоголь разлился по моему телу горячей волной фенности.
Фенность — это такое чувство, когда варркану все до фени. Моё личное изобретение.
Мир поплыл у меня перед глазами радостной картиной. И нелюди больше не казались мне такими уродливыми. Вполне нормальные ребята. Ну, немного заросшие, что здесь такого? Обыкновенные панки, будь они неладны.
И место моё казалось замечательным. Ну, подумаешь, нахожусь в компании тварей, каждая из которых готова разодрать меня на мелкие части, по крайней мере, два раза. А уж о женщине, сидящей рядом, нечего и говорить.
Я как только посмотрел на неё, так сразу и подумал:
— Вот это да!
— Файон, что с тобой?
Я мотнул головой в сторону Шимес.
— Кто из вас моя жена? А? Отвечайте!
Если я и был способен рассуждать трезво, то мне показалось, что ведьма улыбнулась.
— Да ты пьян!
Я выдавил только своё коронное «угу» и полез к Шимес целоваться.
— Файон, не здесь!
Это довольно отчётливо прозвучало в моём мозгу, и я понемногу взял себя в руки. В минуту просветления я увидел двух Пьеров, которые внимательно наблюдали за моими выкрутасами. Не знаю, понимал ли он, что творится со мной, но мне захотелось сделать ему приятное. Я снова повернулся к своей жене:
— Чёрт! Вас опят двое? Ладно! Тогда кто мне скажет одну вещь? Зачем вам два варркана?
Одного можно отпустить? А?
— Файон, веди себя прилично! — обе Шимес разом ущипнули меня в одно место. Причём, весьма больно.
— А почему это я должен вести себя прилично? — я дотянулся до своего бокала и хватанул ещё пару глотков этого яда. — С кем я должен вести себя прилично?
Если Шимес и не нравилось моё поведение, то она ничем не выдала своего недовольства.
Хотя, кажется, моё опьянение её только позабавило. Или порадовало, в зависимости от того, что она предполагала делать со мной в дальнейшем.
Я разошёлся вовсю. Число нелюдей, сидящих за столами и продолжавших громко поглощать мясо, увеличилось вдвое, но меня это совершенно не беспокоило. Несколько раз я пытался подняться на ноги, но это мне почемуто не удавалось. А мне так хотелось сказать чтонибудь хорошее этому лохматому народу. Медвежата вы мои, плюшевые! Или что-нибудь в этом роде.
После нескольких безуспешных попыток подняться, я решил немного добавить и, тщательно прицелясь, потянулся за одним из бокалов. Оба они прошли мимо моей руки и свалились на стол. Ничего не понимаю.
— Ладно, милый, тебе хватит. — Ах, как заботливая у меня жена. Да ещё к тому де и красавица! Крошка!
Закусив нижнюю губу, я свесился с трона и постарался дотянуться хотя бы до одной. Немного не рассчитав, я с громкими проклятиями свалился на пол. Долго мне лежать не дали.
Лохматые руки подхватили меня и поволокли к дверям. Я немного постарался и сфокусировал изображение. Шимес шла следом за мной.
Нелюди восторженно вопили, словно что-то понимали в любви, а Пьер смотрел не меня совершенно спокойным взглядом.
На какое-то мгновение пришло прояснение.
Пьер, не меняя выражения глаз, чуть заметно улыбнулся уголками губ, и я понял, что пока идёт все так, как мы… тс-с! Только не думать об этом.
Я взмахнул руками, отбросил державших меня нелюдей и, обколотившись об стол как раз напротив варркана, перегнулся и схватил за грудь сидящего рядом с Пьером бобока.
Я взмахнул руками, отбросил державших меня нелюдей и, обколотившись об стол как раз напротив варркана, перегнулся и схватил за грудь сидящего рядом с Пьером бобока.
