Дворцовая стража состояла из мужчин. По этим ухоженным рожам нельзя было сказать, что их служба трудна и тягостна. Наверное, если бы я жил в стране, где девяносто процентов женщин, то тоже был бы доволен жизнью.
Тем не менее, когда я хотел пройти во дворец, дорогу мне преградили тяжёлые копья, нацеленные мне в грудь. Вид у стражников был достаточно воинственный, и я остановился.
— Если вам не трудно, уберите свои палки, а то мне немного неприятно говорить, когда в мой пупок упирается острие, — сказал я, отстраняя копья.
— Стой где стоишь, чужеземец! — прорычал старший. — Вход в замок запрещён, и мы сейчас выясним, что ты за птичка! Если ты ни в чём не виновен, то отправишься обратно, если нет, то уж извини.
— Я какой-то особенный? — поинтересовался я и показал на беспрепятственно проходивших в замок женщин.
— Ты мужчина, и этого достаточно, чтобы задержать тебя.
— Но почему?
Видать, моя ведьма взбесилась, раз отдала приказ не пропускать мужчин. Уж она-то должна знать, что именно мужчины — самое ценное, что есть в её стране.
— Ладно, ребята, я понимаю, что у вас есть приказ, но мне нужен ваш старший. Надеюсь, вы сможете позвать его?
Стражники немного поколебались, затем один из них пошёл за своим военачальником.
В ожидании его прихода я немного поболтал с воинами.
— А почему мужчинам нельзя заходить в замок?
— Это приказ королевы.
Олухи! Можно подумать, что я об этом не догадываюсь.
— Я понимаю, что приказ. Но в чём причина?
Отвечать никто не стал, но мне этого и не требовалось. Мне нужно было поймать глаза стражника, и всё. Я заглянул под его шлем, в то место, которое обычно называют головой.
Солдат попался действительно толстокожий.
Череп у него был толщиной, наверное, с кулак.
Мысли или подобие мыслей еле-еле пробивались через кость и были так скудны, что ничего примечательного я не узнал. Он делал только то, что ему было приказано, не рассуждая и не обдумывая свои действия. Наверное, хорошо иметь армию, состоящую из одних таких труднопробиваемых ребят. Мало думают, но делают все тщательно и исправно. К тому времени, когда я полностью отпустил мозг солдата, подошёл начальник охраны.
Он смотрел на меня так, словно я собирался отнять у него все привилегии, включая его шикарные усы, которые он не переставая покусывал.
— Что ты хотел, чужеземец? Разве тебе неизвестно, что существует приказ королевы никого не пускать на территорию замка?
— А женщины?
— Говоря никого, я не имел в виду женщин.
— Что ты хотел, чужеземец? Разве тебе неизвестно, что существует приказ королевы никого не пускать на территорию замка?
— А женщины?
— Говоря никого, я не имел в виду женщин.
Приказ распространяется только на мужчин.
Командир немного расслабился от того, что я так внимательно его слушаю, и благосклонно добавил:
— Даже мы не заходим за специально проведённую границу. Тот, кто посмеет ослушаться, сразу получает любую смерть на выбор.
В замке что-то творилось, и это что-то интересовало меня всё сильнее.
— У меня есть сообщение для королевы. Не может же она править такой огромной страной и никого не принимать?
— Мы передаём ей все через женщин. Иногда она сама выходит к народу.
— Я хочу, чтобы ей кое-что передали.
Командир закатил глаза к небу и задумчиво покачался.
Да, люди не хотят меняться. Мне пришлось залезть в свой кошелёк и достать монетку, от одного вида которой командир сразу подобрел.
— Что ты хочешь передать, чужеземец?
— Передай королеве, что у ворот её ждёт человек, который дал ей милостыню в славном городе Лакморе. А если и после этого она не захочет меня видеть, то добавь, что за эту монету я купил королевство и жену. Ты всё понял?
Командир с сомнением посмотрел на меня.
Очевидно, он думал о том, стоит ли рискнуть за деньги передать королеве бред сумасшедшего или не рисковать своей шеей и сразу выбросить меня на улицу. Единство противоположностей победило, и он, приняв монету, приказал отшвырнуть меня от ворот.
— Если ты всего лишь издевался надо мной, чужеземец, то тебя ждёт мой меч.
— Я подожду и тебя, и твой меч.
Ну что за люди? Дали тебе деньги, ну и делай, что тебе сказали, а то начинается: что да почему?!
Командира не было минут пятнадцать. Я уже было собирался поинтересоваться, не отрубили ли ему голову, как со стороны замка послышался гомон и шум.
Первым показался тот самый командир, который грозился намылить мне шею. Его испуганное лицо делало за него ту работу, с которой не справлялся охрипший голос. Многочисленные женщины шарахались от него, как от прокажённого. Следом бежала приличная группа представительниц прекрасного пола во главе с самой королевой. Старушка выглядела на все сто. Происшедшие в стране перемены омолодили её лет эдак на двадцать, и я с интересом представил себе, что именно такое лицо было бы у моей Иннеи, если бы её тело не слилось с телом голубоглазой Ило и было на тридцать лет постарше. Вообще-то ничего, вполне симпатичное лицо.
Подбежавший командир охраны, на глазах у изумлённых своих подчинённых, рухнул передо мной на колени и хриплым от страха голосом заголосил:
— Ваше Величество, прости за слова мои! Не признал я тебя!
Ага, ещё бы ты меня узнал, ты меня и в глаза не видел ни разу, но за то, что назвал меня полным титулом, особое спасибо.
— Встань, солдат! Негоже воину стоять на коленях, даже перед королями.
Ого-го! Я ещё оказывается могу и говорить по-королевски!
Голос мой окреп, осанка, и без того прямая, ещё больше выпрямилась, и теперь я смотрел на всех прямо-таки соколом. Наконец старуха добежала до меня и рухнула в мои объятия.
— Файон, сыночек, пришёл наконец. А я уж заждалась! Думала, больше не увижу вас.
В стариках всегда есть что-то, способное выжимать слезу. Я погладил старуху по голове:
— Всё в порядке, мать. Теперь всё будет в порядке!
А вокруг шумел самый настоящий праздник. И хотя в большинстве случаев женщин трудно убедить, что мужчина-король намного лучше женщины-королевы, тем не менее они прыгали вокруг и восторженно скандировали:
— Король вернулся! Король вернулся!
У меня создалось впечатление, что эта весть успела облететь весь город и все его жители пришли к воротам, чтобы посмотреть на своего короля.
— Приветствуй свой народ, король Файон! прошептала старая королева, старательно утирая слёзы батистовым платочком.
Мне не пришло в голову ничего другого, как вскинуть руку и заорать во всю силу своих лёгких:
— Король приветствует свой любимый народ!
Шторм восторженных криков и оваций был мне ответом. Чувствовалось, что меня здесь любили, хотя никогда и не видели.
— Пусть король живёт вечно!
— Да здравствует король!
— Слава королю!
За всем этим шумом я даже не расслышал вопроса моей старушки. Я просто чувствовал, что она об этом спросит. Взгляд мой перелетел от многочисленный рук, взметнувшихся к небу, к глазам королевы. Она спрашивала меня об Иннее.
Я до сих пор не знал, видела ли она ту Илонею, которая была в замке. Или она до сих пор надеется увидеть свою Иннею? Но она должна была знать, что прежней Иннеи больше нет. Просто её не существует. Как не существует и Ило.
Илонея была чем-то особенным. За то короткое время, что мне предоставилось, даже я иногда терялся, находясь рядом с ней. Иногда мне казалось, что это Иннея, а иногда, что только Ило.
