Больше ни о чем, не разговаривая, друзья ехали минут пятнадцать. Каждый думал о своем, переваривая ту информацию, которая попала к ним за последнее время.
Внезапно где-то невдалеке запела какая-то птица, и над кронами сосен взметнулась стая птах, громогласно оповещая всех о своем решении. Не успели друзья понять, в чем дело, как сбоку проторенной дороги раздался мушкетный выстрел. Если бы не кочка, подвернувшаяся под копыто коня, то пуля, шедшая в голову Александру Баскакову туда бы и попала, но словно провидение его спасло, и с головы слетела только треуголка, скрывшись в придорожной канаве.
— Давай родненький!- заорал Саша, опомнившись своему коню, давая шенкелей.
Не зря говорят, что конь самый верный, преданный и понимающий друг человека, после собаки, конечно, а то, как же можно было объяснить его галоп, буквально с места?!
Артур же, почувствовавший, что дело серьезно тут же выхватил из седельной сумки пару пистолей и, понукая коня, выстрелил в сторону чахлых кустов, где бы он сам устроил засаду. Оттуда донеслись проклятия и стон раненого человека. Не размениваясь на еще один выстрел, датчанин, давно ставший русским по духу, прикрывая друга, скакал следом за ним, настегивая своего Мальдора.
— Ушли!- радостно крикнул Александр, после того как они проскакали пару верст, оставив за собой проклятия засевших в засаде разбойников и десяток их выстрелов.
— Да,- слабо улыбнулся Артур.
— Ты что такой бледный друг? Тебя не задели эти кучи дерьма?- обеспокоено спросил друга Баскаков.
— Все хорошо… все хорошо,- прошептал барон Либерас.- Мы все-таки ушли…
Еле разжимая губы, Артур начал заваливаться вперед, падая с крупа коня, в разбитую весенней распутицей колею, наполненную водой с плавающими полусгнившими листьями.
— Артур!- бросился к товарищу Саша, мгновенно поднимая из лужи.
Обняв друга Александр, почувствовал как по правой руке, лежащей чуть ниже ключицы на спине, течет что-то теплое. Взглянув на руку, он увидел кровь, медленно капающую на темную гладь воды…
*****
7 апреля 1709 год от Р.
Х.
Рязань. Резиденция царевича Алексея.
— Милый ну почему нельзя?- в сотый раз за вечер, пардон за ночь, спросила меня Оленька.
— Потому что это может быть опасным, любимая,- устало ответил я, только вот усталость эта больше была похожа на сладостную истому приятно расслабляющая все тело.
— Я уже давно не маленькая!
— Конечно-конечно, милая, ты не маленькая, только вот когда спишь, то очень уж похожа на младенца,- ответил я ей, целуя.
— Правда?- улыбнулась Оля, но, вспомнив, что обижена на меня, тут же согнала свою прелестную улыбку с уст.
— Вот так всегда, сначала огорчит, а потом задабривает,- недовольно сказала Ольга, целуя меня в ответ, меняя гнев на милость.
— Мне прекратить, солнышко?- участливо спросил я, еле сдерживая смех.
— Нет, конечно! Меня надо долго задабривать, а то стану злой и противной, как баба-яга!
— Милая, скажу тебе со всей серьезностью — тебе это не грозит!- совершенно честно сказал я любимой.
— Правда?- обрадовалась она, что ж поделать, все девушки падки на лесть и комплементы, беспроигрышный вариант, но сладкую пилюлю стоит слегка подсолить.
— Конечно, тебе явно не столько лет, чтобы быть такой старой…- ответил я Оленьке, тут же защищаясь от ее зубок, попытавшихся укусить меня за плечо.
— Ай! Милая, больно ведь,- потер я укушенное место, специально показывая, что боль неимоверная.
— Надо тебе!- сказала моя возлюбленная и тут же спросила.- Правда, больно, милый? Давай я посмотрю или примочку сделаю.
— Не надо, солнышко, все не так печально, чтобы мне примочки ставить.
— Я знаю, ты специально так говоришь,- сменила тему Оля.
— Ты о чем заинька?- сделал вид, что не понял.
— Ты не хочешь, чтобы я плакала!- обвиняющее сказала она, на ее глазах тут же стали набухать слезы.
— Ну что ты милая, успокойся, ты же прекрасно знаешь, что я не смогу тебя взять с собой. Мне так будет спокойней. Просто пойми.
— Если ты умрешь, то мне не за чем жить дальше,- спокойно сказала девушка, глядя в потолок.
— Что ты говоришь?!
— Я так решила, тебе меня не переубедить.
— Хорошо, но давай договоримся.
— О чем милый?
— Ты будешь ждать пять лет, если вдруг что-то случиться непредвиденное.
— Почему это?
— Потому что я постараюсь вернуться назад в Россию уже только потому, что здесь моя любимая!- ответил я ей, прижимая к себе, ласково поглаживая по головке.
— А вдруг ты не вернешься? Что если кто-то скажет?
— Все равно, никому не верь! Я обязательно вернусь. А тебе, между прочим, еще своих воспитанников готовить, забыла, что епископ Иерофан выделил пятерых послушников, к твоим отобранным знахарям?
— Они же только приехали,- попыталась увильнуть моя возлюбленная.
— Ничего, пускай привыкают с первых дней к занятиям, и вообще, инициатива наказуема, как говорил один известный человек. Вот так то!- улыбнулся я ей.
— Но я думала, вообще-то, что я больше не буду учить, а буду только руководить и показывать, что и где, какие травы, при каких болезнях применяются.
— Это так и будет милая, но сначала необходимо подготовить этих самых учителей. Твои приемники конечно хороши, но с твоими талантами им не сравниться! Так что в течение моего отсутствия обучай их всему, чем сможешь и знаешь, а когда я приеду то проверю, чему они обучились.
— Это так и будет милая, но сначала необходимо подготовить этих самых учителей. Твои приемники конечно хороши, но с твоими талантами им не сравниться! Так что в течение моего отсутствия обучай их всему, чем сможешь и знаешь, а когда я приеду то проверю, чему они обучились. Договорились?
— Хорошо, любимый,- согласилась девушка.
— У нас осталось не так много времени, милый,- игриво сказала Оленька, переворачиваясь на живот и лукаво глядя на меня.
— Полностью с тобой согласен Заинька,- что ж просить меня дважды не надо…
Каждое действие вызывает противодействие. Что ж я с этим согласен на все сто процентов, тем более что это доказанный закон физики. Но все же не совсем приятно чувствовать, когда этот закон применяется к тебе самому.
Как и ожидалось, новость, которую я привез с собой из Воронежа, внесла сумятицу в наши ряды. Ведь много нужного строилось именно на моем участии, однако, ввиду моей скорого отъезда, я принял решение не «замораживать» проекты, да и глупо бы это было и продолжать в том же духе, в котором велась работа над ними. Правда, надо заметить, что после некоторого пересмотра части научных изысканий, как я частенько про себя называю всю эту катавасию, пришлось отказаться от проекта парохода. Обидно, но после того как я посмотрел смету, необходимого для его постройки, желание произвести его пропало тут же. Как говориться: «отложен до лучших времен».
Вместе с тем, в тот день, когда я попал в Рязань, 5 апреля стал знаменательным, в силу того, что был назначен Днем Окончания учебного года. Правда, пришлось это сделать из-за того, что 9 числа батальон витязей, разросшийся до восьмисот человек, не считая обслуги, стал полком, не до конца укомплектованным, но все же. Да и срочность выступления под Могилев, вместе с Пятым и Седьмым и Рязанским полками сыграло свою роль в этой спешке. А через пару дней за ними должен был выступить и полк Бернера, расквартированный на постой под Тулой.
