— Да, а подождать они не могут?- раздраженно спросил я камердинера, вытираясь полотенцем.
— Они по поводу Гаврилы Старченка прибыли,- ответил Никифор.- Сейчас во дворе ждут…
— Раз так тогда ладно, пойдем, послушаем, что там они расскажут интересного,- сбросив потяжелевшую от «трудовой крови» ткань, накинул свежую рубаху поверх нее камзол, отправился на подворье.
— Заступник ты наш! Помоги сирым и убогим!- сразу же повалились на колени десятка полтора грязных, измазанных крестьян, поднимая руки к небу.
— Встаньте!- резко сказал я им, не люблю, когда унижаются, таков характер.
Выискав среди измученных лиц наиболее приемлемое для рассказа, видимо староста, приказал:
— Говори!
— Защитник ты наш, помоги, Христом Богом просим тебя,- заломил себе руки староста.- Тать лесной Гаврила деревеньку нашу разоряет, девок портит, говорит, что это его вотчина теперь…
— А как же ваш барин? Куда он смотрит?
— Нет его, уже почитай третий год, умер он, ничейные мы, деревеньку нашу — Баграмово, забыли совсем защитник ты наш…
«Как всегда! Налоги и подати, так не вспоминай о них, а как беда пришла, так сразу к хозяину бежать под крыло! Ух, была бы моя воля…- с некоторой злостью подумал я».
— Хватит!- поднимаю руку.- Далече деревня ваша?
— Два дня пешим ходом, батюшка,- ответил староста, не разгибаясь.
— Хорошо, дорогу покажешь, сам!- оглядевшись, увидел в паре метров от себя капитана Нарушкина.- Михайла собирай молодцев.
— Будет исполнено Ваше Высочество!
— Сколько татей то?- опомнившись, спросил старосту.
— Дюжины три, поди, есть,- сделав нехитрые подсчеты в уме, выдал кряжистый мужик, с цепким взглядом.
— А дорога как? По грязи на рысях пройдем?
— Часов за шесть должны суметь.
— Отлично коли так,- сказал я, поворачиваясь к Никифору.- Устрой их, да накормить не забудь. И пошли к Николаю Павловичу вестового, пусть к завтрашнему вечеру все бумаги по землям моим соберет, у Онуфия в ведомстве должно быть все описано.
— Будет исполнено Ваше Высочество,- поклонился камердинер, поневоле выполняющий при моей особе чуть ли не десяток обязанностей, вместо одной.
— Гриша!- позвал я приготовившегося к поездке гвардейца, приторачивающего к седлу пару пистолей.
— Я Ваше Высочество!- подбежав ко мне, вытянулся он.
— Быстро скачу к Кузьме, он должен быть в Полицейском Доме, пусть возьмет полсотни своих и ведет сюда.
— Есть, Ваше Высочество!- сорвался Григорий с места.
… Солнце опустилось за горизонт, на месте какой-то сараюшки второй день кряду тлеют угольки, затухающие сами по себе, напоминая невольным свидетелям небольшой деревеньки в пятнадцать дворов, о недавних событиях.
Три дня назад ближе к обеду наведалась в деревню ватага известного под Можайском разбойника — Гаврилы Старченка незнамо, зачем перебравшегося на окраины земель Рязанских. В первый день, три десятка головорезов, решили показать удаль молодецкую, сразу же порубав пяток мужиков помоложе, а молодух пустили по кругу. Те же, кто оказал сопротивление, в скором времени висели с вспоротыми животами на жердинах за околицей дома старосты, оставшегося без хозяина в первую же ночь. Вместе со старостой ушло и чуть больше десятка человек, в основном женщин, в сопровождении детей и одного старосты.
Но вот подходит третий день гуляний ватаги, а брага подходит к концу, из всех молодых девок не осталось ни одной не порченой, некоторые из которых, не вынеся позора, наложили на себя руки, удавившись в сенях. Но ни у кого из татей не мелькнула и тень сожаления — звери. Что с них взять.
— Матрена!- полупьяный крик одного из десятников Старченка пронеся над дворами.- Ты где курва!? Поймаю, кишки жрать заставлю!
— Потерял наречную то, Тимошка?- спросили у разгневанного из светлицы со смехом.
— Заткнись Прошка!- рыкнул он в ответ.- А ее прямо сейчас пойду и найду…
Нетвердым шагом вышел здоровенный мужик из дома, достав из-за пояса небольшой кнут. Полу слипшиеся от недосыпа глаза десятника выискивали молодуху, но никого за околицей не было, только в будке жался к стене маленький щенок, в первый же день лишившейся своей матери, бросившейся на одного из разбойников. Ее тело валялось тут же не вдалеке, как бы в назидание другим животинам деревни.
Внезапно перед глазами мелькнула серая полоска.
— Что за х…- не договорил Тимофей, захлебнувшись собственной кровью, хлещущей из шеи.
Десятки всадников окружали деревню, отрезая возможные выходы. Разбившись на пятерки, закутанные в плащи фигуры, заняли позиции в ожидании приказа.
— Все помнят, кого оставлять в живых?- молодой властный голос поинтересовался у десяти всадников, держащих в одной руке шпагу, а в другой по пистолю.
— Никого из татей,- ответили они.
— Вот и хорошо, тронулись,- слегка пришпорив коня, сказал командир отряда.
Но вырваться вперед ему не дали, с боков тут же появились два конника, выехав немного вперед.
Но вырваться вперед ему не дали, с боков тут же появились два конника, выехав немного вперед. В случае нужды прикрыть своими телами командующего.
— Извините Ваше Высочество, но подвергать вас опасности я не имею права,- сказала одна из закутанных фигур, давая знак подчиненным: «В атаку!»
Со всех сторон тут же раздались выстрелы и к пятерке домов, в которых пировала ватага, бросились по десятку солдат.
— Хороши,- с некой гордостью сказал ехавший рядом с командующим отрядом мужчина с погонами майора полицаев.
— Посмотрим, как дальше будет,- нахмурился командир отряда.
Грохот сражения и лязг клинков заставил напрячься весь десяток, внимательно высматривающие возможных беглецов. Почти сразу же с началом сражения, ставни у пары домов распахнулись. Оттуда сразу же выпрыгнула пара человек. Вот только далеко уйти они не смогли, три выстрела, на землю падает два трупа, раскинув руки в пыли.
Бой не успел начаться, как сразу же прекратился. Минута и перекошенные двери с треском распахиваются, разгоряченные схваткой полицейские с небывалым рвением вытаскивают наружу тела окровавленных разбойников.
— Какие потери?- спрашивает командир отряда, спустя десять минут после окончания боя у майора полицаев.
— Семь легко раненых, один тяжело раненый — схлопотал лавкой по голове от одного из них,- бросив взгляд на лежащих связанными семерых бандитов, оставленных в живых.
— Замечательно…
*****
Экономика — мать порядка…
Середина августа 1707 года от Р.Х.
Рязань.
Алексей Романов — Иван Пестерев.
— …Я овец то прикупил, как и договаривались, да еще пару толковых помощников в этом деле нашел, но вот дела с постройкой зданий застопорились, нужно еще хотя бы тысячу рублей. А у меня, их нет, Алексей, да ты и так это знаешь,- напротив меня сидел Сашка, рассказывая о проделанной работе, точнее уже заканчивая.
— Хм, пожалуй, ты не хуже моего знаешь, какие дела творятся здесь у моих чиновников, денег едва хватает на нужды земель, рязанская братия, увы, от общей массы чинуш, по-прежнему не слишком отличается,- покачав головой, сказал я помещику.
— Да после твоего показательного суда над тремя земскими комиссарами, вся эта свора теперь боится и слова лишнего сказать против твоей воли не может,- усмехнулся помещик Баскаков.
— А надолго ли их хватит, людская память, знаешь ли, коротка… То что они смогли наживаться столь долго, может привести к тому, что и наказание не остановит чиновников. Но правда может статься и так, что плату статским придется приподнять немного, дабы не было укоров с их стороны,- идея пришла сама по себе, словное ее шепнул кто-то на ухо.- Что же до денег тебе, то не могу дать тебе тысячу, разве что выделить рублей двести, да и то придется последние выгребать из закромов.
